Я поговорил с Брониславом и выяснил, что до конца дня ничего важного не предвидится. Так почему бы не погулять по улицам одного из самых удивительных мегаполисов планеты? У меня при себе имелась карта «Транскапитала», и я снял немного местной валюты на текущие расходы. В Наска в обращении использовались солары — банкноты с изображениями ступенчатых пирамид, императоров с орлиными носами, колоний Предтеч и геоглифами с плато. Курс — шесть соларов за десять рублей. Я отметил это в голове, чтобы разбираться в ценах.

— Погнали, братан, — сказал я котоморфу, пряча купюры в кошелёк. — Ворвёмся мощнейше в этот город.

Вжух был согласен с такой постановкой вопроса.

Я поймал образ японского ресторана и ухмыльнулся: кому что, а лысому расчёска.

Банкомат был встроен в стену жилого блока на территории Супремы. Чтобы выбраться в столицу из этого заповедника, мне потребовалось прошагать пешком несколько кварталов. На КПП я получил жетон-пропуск и сразу после этого мы с Вжухом отправились на поиски газетного киоска.

Если ты в незнакомом городе чужой страны, прежде всего надо обзавестись деньгами, затем картой и лишь после этого задуматься о перемещении. То есть, о транспорте.

Киоск я обнаружил довольно быстро.

Глаза скользнули по газетам и журналам с непривычными закорючками. Я мог прочесть все эти названия, просто мозг должен адаптироваться. В кечуа разработан стандартизированный алфавит, имеющий нечто среднее между иероглифами и арабскими буквами. В этом алфавите семьдесят четыре символа, что приводит в неописуемое бешенство российских школьников.

Обратившись к продавщице на ломаном кечуа, я попросил карту. Выяснилось, что в киоске продаются карты для иностранцев, изданные на русском, немецком, английском и китайском языках. Взяв русский вариант, я продолжил диалог с милой женщиной и выяснил, что можно купить недельный или суточный проездной на все виды транспорта либо прибегнуть к помощи такси. Поблагодарив продавщицу, я пошёл к аппарату с холодной водой, продающейся за монетки. Солары делились на инки, и я скормил приёмному отверстию несколько кругляшей, чтобы заполучить две поллитровых бутылочки. Одну протянул Вжуху. Котоморф с благодарностью изменил лапы, отрастив пальцы, схватил бутылку и принялся с усердием откручивать крышечку. Прохожие посматривали на нас с любопытством.

Чтобы не смущать жителей далёкой страны, я отвёл питомца в небольшой сквер, уселся на лавочку под пальмой и взялся за изучение карты.

Исторический центр располагался дальше, чем хотелось бы. Не факт, что я увижу дворец императора и смогу побродить по Вечным Террасам — уступчатым улицам, примыкающим к резиденции местного властителя. Туда, если верить путеводителям, кого попало не пускают.

— Может, нам с тобой ограничиться ближайшими районами? — произнёс я, делая глоток из бутылки. — Тут есть большой парк, каббалистический университет… Думаю, и ресторанов хватает.

— Я могу съесть кого-нибудь, — предложил котоморф. — Если ты не против. Они ведь не граждане России.

— Против, — отрезал я. — Даже не думай.

— Зря ты так, — обиделся Вжух.

— Не хватало нам только международных скандалов, — хмыкаю в ответ. — Ладно, погнали. Прокатимся на трамвайчике.

Допив воду, я отыскал очередной автомат-холодильник, взял ещё по одной бутылке и пересёк сквер, чтобы выйти к трамвайной остановке.

— Хочу сам заплатить, — раздался голос кота.

— Хрен с тобой.

Когда в вагоне к нам приблизилась тётка-кондуктор, Вжух протянул ей монетку за проезд, с важным видом забрал билетик и со второй попытки, запрыгнув на свободное сиденье, сумел засунуть бумажку в компостер. Я сжалился над животным и опустил рычажок. Тётка бросила на нас опасливый взгляд и ретировалась в противоположный конец вагона, поближе к кабине.