— Да, ладно. Все нормально у тебя с лицом  — парни очень хотели разделить со мной расходы на стол, поэтому старались быть убедительными и настойчивыми.

 — Ладно, зайду.  — Человек слаб. Воспоминание о сладких Наташиных формах заставили меня отложить в стороны планы на тихий вечер в уютной казарме:  — Собаку после службы в зону отвезу, потом приеду.

 — Не-не-не, девчонки просили, что бы ты с псом приехал. Очень его хотят посмотреть. Обещали что-то вкусненькое кобелю твоему приготовить.

 — То есть зовут не меня, а его?  — я махнул в сторону деловито носящегося по степи Демона:  — Мне, наверное, следует обидится.

 — Зовут тебя, даже не сомневайся. Ладно, бывай  — тяжелый мотоцикл бодро покатил, увозя моих собеседников от двусмысленного разговора. Я проводил мотоцикл с коляской глазами и свистнув псу, двинулся в сторону берега. Но до воды дойти мы не успели. Каким-то образом меня выследил и догнал, шустро управляясь своим спортивным «ИЖом» с помятой дугой, поцарапанный, почти также как я, Серега Пахомов.

 — Паша, стой!

 — Серега, тебе что в казарме не лежится?

 — Да мне эти звонили  — наш командир мотнул головой в сторону здания милиции:  — сказали, что твой задержанный утверждает, что кроссовки с пятнами его. Говорит, что он в ту комнату, откуда ты его притащил, он босиком пришел. И мать его тоже самое говорит. Нож признал своим. Там его хорошие отпечатки эксперт изъял и тут же, на глаз, посмотрел. Говорит, что очень похожи. А вот обувь, откуда крои смывы сделали, говорит не его. Через час его отпустят.

 — Серега, они что, совсем дебилы? Как только парня из отдела выпустят, его люди тут же прибьют, прямо на крыльце.

 — А может быть кто-то этого и добивается.  — Пахом смотрел на меня сквозь линзы очков грустными глазами.

 — Ладно, до отдела подбросишь?

 — Спрашиваешь.

Я перекинул ногу через седло железного «коня» и свистнул псу.

Глава 14

Мы выбираем, нас выбирают

Очень хотелось распахнуть дверь дежурной части пинком ноги, но ведь самурай должен быть вежливым даже с врагами. Поэтому в помещение дежурной части мы с Демоном вошли аккуратно, и дверь за собой тихонечко прикрыли.

 — Здравия желаю, товарищ капитан. А что там с моим задержанным по подозрению в убийстве? Работа ведется?

Дежурный бросил взгляд в сторону все еще сидящей на скамеечке Аллы Сергеевны, которую опрашивал какой-то лейтенант, поманил меня в дальний уголок комнаты.

 — Не признается твой задержанный  — в полголоса зашипел дежурный:  — И кроссовки своими не признает. Нож признал, а кроссовки нет. А кровь на кроссовках есть. А наша старший инспектор по делам несовершеннолетних, она пацану родственница, типа, как у вас, тетя троюродная. Вот тетя и клюет нашим мозг, что права несовершеннолетнего нарушаются. Прокурорскому пофиг, три часа пройдет  — не будет признания или доказательств, он скажет  — решайте сами. А с этой никто связываться не будет, так что через двадцать минут пацана выпустят.

 — Понятно. А где кроссовки?

 — Вон лежат, в пакет завернутые. Сейчас эксперт придет, будет пото  — жировые выделения с них изымать, но это долго делается.

 — Понятно. Товарищ капитан, а можно следователя прокуратуры сюда вызвать?

Недовольство, застывшее на лице следователя прокуратуры, с которым он вошел в душное помещение дежурки, после моего вопроса, сменилось на сильное беспокойство.