Вечером, на разводе по постам, в Ленинскую комнату вошел весьма недовольный начальник РОВД. Махнув рукой на команду «Товарищи офицеры», он с недовольным видом уселся в президиум, бросая оттуда на нас быстрые и злые взгляды. Дождавшись окончания доклада дежурного, майор взял слово.

 — Товарища прикомандированные. Руководство района и РОВД очень недовольно порядком несения вами службы и правил социалистического общежития. Имеют место уход с района патрулирования, самовольное завершение дежурства. Отмечены злоупотребление алкоголем в личное время и появление на службе под хмельком. Оперативная обстановка опять стала ухудшаться. Мы на вас возлагали большие надежды, а результаты очень слабые, даже отрицательные. Громов кто?

 — Сержант милиции Громов  — я приподнялся, изобразил строевую стойку.

 — Вы товарищ сержант что-то очень много на себя взяли. Опознания какие-то проводите со своей собакой, с женщинами драки учиняете. Я сегодня разберусь с бумагами в отношении вас, и приму….

 — Вы меня извините, но собака моя опознание проводить пока не умеет. А вот мероприятие «выборка», с целью установления хозяина предмета, является стандартной, и в вашем отделе проводилась в присутствии следователя прокуратуры. И, если он никаких нарушений не заметил, что заверил своей подписью, то…  — договаривать о рыле и калашном ряде я не стал, но майор меня понял.

 — В любом случае всех задержанных мы вынуждены были отпустить, потерпевшая их не опознала…

 — Извините, товарищ майор, разрешите вопрос.

 — Задавай….

 — А что, в вашей республике статья об уголовной ответственности за угон отменена?

 — Какой угон?

 — Машину беловых угнали? Угнали. Катались, разбили и бросили возле своего общежития? Или скажите, что на машине парни не катались?

 — Садитесь, Громов. Я разберусь. В любом случае, я ваше подразделение беру под особый контроль и за вашим поведением буду следить очень жестко. Вопросы есть?

Не дождавшись вопросов, майор вышел из Ленинской комнаты, провожаемый запоздалым «Товарищи офицеры».

Сказав Пахому, что мы будем патрулировать берег реки и пляжи, через час мы с Вицке любовались быстрыми водами Енисея, изгибающимися между скалистыми возвышенностями и зарослями ивы.

 — Достало меня здесь все. Домой хочу.

 — А мне здесь нормально  — Слава довольно жмурился на вечернее солнце:  — Девчонки из трусов выпрыгивают, лишь бы с тобой уехать. Коньяк вкуснейший. Начальников нет. Ну, погуляли несколько часов в свое удовольствие, так в Городе все жестче, а здесь свободнее. Не, мне здесь нравится. Я бы еще на месяц остался.

 — Да, предчувствия у меня какие-то нехорошие. На душе что-то тошно. Не хочешь завтра на мотоцикле к горам прокатиться, все равно выходной?

 — Не, Паша, у меня завтра мероприятия. Тебя кстати тоже звали…

 — И кто?

 — Да, ты их не знаешь, но девчонки хорошие, симпатичные, веселые. Мы вон туда, на берег поедем — Слава ткнул пальцем в сторону небольшого пляжа, видневшегося в километре от нас:  — Ну, а ближе к вечеру баня, шашлыки, все дела. Если надумаешь, то приезжай. Вон там дом, крыша из нержавейки и ворота голубые с красными петухами, металлические.

 — Да меня вроде бы Наташа устраивает полностью.

 — Ну, мало ли… Короче, если надумаешь, то приезжай.

Вечер закончился спокойно, ночевал я в казарме, так как предыдущую ночь несколько часов потратил на документирование похождений гражданина Веснина Алексея Михайловича, изъятия ножа в присутствии соседей, не проживающих в квартире Наташи и прочей ерундой, которая, впрочем, позволила мне «загрузить» побитого речника по самые гланды.