Утром поднялись рано. Дора даже удивилась – городские, вроде, жители, а так рано встают.

    – Здесь сутки длиннее. Мы еще не адаптировались, – объяснила Мири, но Дора не поняла. Взяв опустевшую флягу, она побежала к ручью. Умылась, полюбовалась своим отражением, ощупала грудь. Вроде, чуть больше стала. Мири сказала, что поднимется как у нее. Неужели такое возможно?

    Дора наполнила флягу и уже вставляла пробку, когда на затылок обрушилась дубинка.

    Очнулась, конечно же, связанной, перекинутой через седло. Лошак шел мерной рысью.

    – Господи, опять! – застонала она.

    – Болит? – поинтересовался мужской голос.

    – Что?

    – Голова болит? Не тошнит?

    – Болит. И не только голова.

    – Не хотел так сильно бить, но твои совсем близко были.

    – Меня Дора зовут. Я караванщица. А ты кто?

    – Рэй.

    Без всяких пояснений. Рэй – и все.

    – Послушай, Рэй, развяжи меня. Рабынь каравана не связывают.

    – Не очень-то ты похожа на рабыню.

    Дора покрутила головой. Ошейник был еще на ней.

    – Я ошейник совсем недавно получила. А с караваном десять лет хожу. Не веришь, взгляни на мою спину.

    Рэй взглянул и присвистнул.

    – Рэй, караваном клянусь, не убегу, пока сам не отпустишь.

    Сильные пальцы принялись распутывать узлы, стягивающие за спиной руки и правую ногу Доры. Растерев запястья, она схватилась за луку седла, подтянулась и села перед Рэем. Он обнял ее за талию левой рукой. Дора ощупала шишку на затылке, осмотрелась. Лошак крупный, мощный, мускулы так и играют. Всадник под стать лошаку. И ведь симпатичный. Смотрит на нее с доброй улыбкой.

    – Рэй, отпусти меня. У меня муж есть. Тебе я для забавы, а он любит меня. И я его люблю.

    Молчание.

    – Рэй, мы по делу едем, не просто так.

    Руки мужчины потянулись к ошейнику.

    – Не прикасайся! – взвизгнула Дора. – Я сама сниму. Не ты его надевал.

    Она расстегнула ошейник и хотела забросить в кусты, но Рэй не позволил.

    – Кто ты сейчас?

    – Твоя рабыня, – уныло проговорила Дора. – Хозяин, продай меня. За меня хорошо заплатят. Двадцать пять золотых дадут.

    Рэй застегнул на ней ошейник.

    – Кто ты сейчас?

    Так просто… Двенадцать лет без ошейника, ночей не спала, мечтала об этом. Ждала, надеялась. Десять лет пыль караванных троп глотала и ждала… А тут – за неделю – дважды.

    И в который уже раз все вдруг так ясно стало. Это же ответ Белой Птицы на ее мольбы. Просила ведь избавить, спасти из страшного дома – и вот… Белая Птица просьбу Доры услышала, а глупая Дора не догадалась ей сказать, что не надо больше, помирилась она и с судьбой, и со страшным домом этим. Белая Птица ей господина нашла. Лучшего из лучших. Издалека к ней, непутевой направила. Жить она с ним будет долго и счастливо. Как за высокой каменной стеной. Первый раз ошейник Черная Птица подарила, а в этот раз – Белая. И клятв никаких нарушать не надо. Не по своей воле господина покинула.