— Не кажется ли вам, что настало время учиться?

— Нет. — И повесила трубку.

Устало вздыхаю, поправляю наушники со встроенным микрофоном, подвожу курсор к следующему имени и телефонному номеру на мониторе, щелкаю на соединение, дожидаюсь ответа.

— Здравствуйте! Мистер Тони Готтшолек? Меня зовут Нед Аллен, фирма «Пи-Си Солюшенс». Надеюсь, вам сейчас удобно разговаривать…

Первая среда после завершения программы по повторному трудоустройству, третий день на новой работе. Прикиньте: на новой временной работе. Отказавшись от шансов сделать заоблачную карьеру закупщика рекламы в Шарлотте, последние шесть дней программы я потратил на поиски хоть какого-то места. Любой работенки, чтобы продержаться, пока я подыскиваю постоянное занятие.

И в результате попал в «Пи-Си Солюшенс» — «Компьютерный Супермаркет На Дому». Нанимавший меня тип, Берт Рубинек, выглядел первостатейным ботаником.

Собеседования как такового не было. Я зашел в крошечный закуток, заменявший Рубинеку кабинет. Хозяин кабинета согнулся над корзиной для бумаг, обрезая ногти. Наведя маникюр, коротким кивком отметил мое присутствие, бегло пролистал резюме и изрек:

— Если готов на нашу работу, то, наверное, настал трудный период.

Я ответил заученной фразой:

— Сейчас у меня переходная фаза. Но можете не сомневаться, продавать я умею.

Берт уставился в резюме и промямлил:

— Еще поглядим.

И изложил условия. Меня определят в «отдел программного оборудования», который только начал продвигать программный пакет за триста двадцать девять долларов.

Платить будут пять баксов в час, сорок часов в неделю, никаких сверхурочных, никакой медицинской страховки. Зато десятипроцентные комиссионные за каждый проданный пакет. Минимальный план — пятнадцать штук в неделю. Если план выполнить не удастся — вылетаю, исключений не бывает.

— Пятнадцать продаж в неделю? Не сложно, — заметил я.

Рубинек погрыз заусенец.

— Люблю оптимистов, — заметил он. — Начнешь с понедельника.

И вот, проведя восемь недель на программе консультирования по повторному трудоустройству, я устроился. На работу, презираемую еще до того, как начал трудиться.

Судя по ежедневным разговорам с Лиззи, отношения наши наладятся еще не скоро. В первую неделю после отъезда жена сохраняла прежний ядовитый тон. Но когда я позвонил в последний день программы и рассказал о том, что устроился в отдел телефонных продаж, любимая на несколько минут подобрела:

— Вовсе не обязательно браться за такое презренное занятие…

— Деньги нужны.

— Сколько раз повторять: я рада, что могу позаботиться о нас обоих…

— Но мне нужно занятие, — возразил я, зажигая сигарету. — Задолбался неимоверно. И по тебе соскучился.

Последнее замечание осталось без ответа. Жена произнесла:

— Должна тебе кое-что сказать. — Пульс подскочил ударов на пять. — Шерри Лёбман, которую я заменяла, страдает всевозможными послеоперационными осложнениями. И я вызвалась остаться на замену.

— Как долго?

— По меньшей мере — еще на пару недель.

— Ясно. В Лос-Анджелесе я по-прежнему персона нон грата или можно заглянуть?

— У тебя же новая работа. Забыл?

— Намек понял.

Очередная неловкая пауза, я несколько раз глубоко затянулся.

— Ты что, куришь? — удивилась жена.

А как же. За те две недели, что я вернулся к прежней привычке, я изводил по пачке в день, заработав себе очаровательный кашель с мокротой.