— Но ведь раньше хватало места.

Джо привлек ее к себе и большой загорелой рукой пропел по ее животу.

— А для детей не хватит, — сказал он.

— Детей? — повторила она.

— Да, — сказал он, улыбаясь. — Ну, понимаешь ли, сыновья, дочери… Это такой атрибут современной пары.

Она схватила сумку и швырнула в него. Голдштейн сделал выпад вперед, схватил за запястья и повалил. Топаз чувствовала, как он возбуждается, ее глаза тоже засветились желанием и они начали свои игры.

— Давай потренируемся. — Джо потянулся к пуговицам шелковой блузки.

Топаз вспоминала то лето как самое жаркое, самое загруженное делами, жуткое, непредсказуемое, раздражающее, головокружительное и самое страстное в жизни.

Работа кипела. Финансовые проекты. Перепланировка офиса. Изменения в маркетинге. Она удивлялась, как ей вообще удавалось выходить из здания, а не проводить там круглые сутки, когда день переходит в ночь, потом ночь — в день. И так далее, и так далее… Но перемены были необходимы, и Топаз не остановилась бы на половине пути ни при какой погоде. Сейчас она босс, выше — только Мэт Гуверс, он единственный, кто мог отменить ее указания. В двадцать восемь лет Топаз Росси стала совершенно самостоятельной в «Америкэн мэгэзинз». И она доверяла своему чутью.

Перед Топаз возникла трудная проблема — утрясти дела с сотрудниками «Уайтлайта»: их предстояло уволить. После неудачного выпада против «Атомик масс» журнал так и не оправился, и единственный выход для компании — избавиться от него. Топаз бросилась пристраивать журналистов в другие издания «Америкэн мэгэзинз», стараясь, чтобы все остались довольны. Она действовала как истинно деловая женщина: решила — значит, так и будет.

Очень сложно оказалось менять направление «Женщин США» — команда редакции просто зубами вцепилась в прежний курс журнала. Но Топаз поступила мудро, как и подобает руководителю, — уволила редактора, побеседовала с большинством сотрудников, сама провела череду демонстраций и презентаций, а потом, спустя некоторое время, журналистам стало казаться: да это же их собственная идея — изменить журнал. Разве нет?

А кое-что она долго вспоминала как натуральный кошмар — запустить новый глянцевый журнал «Импэкт» с нуля и превратить «Вестсайд» в национальное издание под названием «Стейтсайд». Топаз представляла его похожим на «Виллидж войс», но с ориентацией на всю страну. Для обоих проектов она выделила помещение на тринадцатом этаже: три пустых кабинета объединила в одну большую комнату, куда стекались толпы журналистов, сотрудников разных изданий в любой час дня — переброситься идеями. Лучшие идеи писали на доске мелом. Атмосфера царила очень творческая и настолько вдохновляющая, что редакторы других, вполне основательных журналов заходили и потихоньку крали свежие мысли.

Идея Джози Саймонс оказалась самой лучшей. В каждом номере нового журнала «Импэкт» будет особая рубрика. Материалы ее будут рассказывать о женщинах старше двадцати пяти лет, которые не вмещаются в общепринятые рамки, — сильные красивые женщины со всего света.

— То есть настоящие секс-бомбы, да? — заметил Джейсон Ричман.

— Мы дадим реальным женщинам идеал, к которому они могли бы стремиться, — сказала Джози, — подчеркивая заголовки типа «Насколько Диана лучше выглядит, когда прибавляет в весе». Или дать фото: Дрю Бэрримор рядом с Фелицией Рашад из «Косби шоу». И Шарон Стоун на приеме по случаю ее сорокалетия.

— Ну, вот это, — похвалил Мэт Гуверс, — несомненно, поможет сделать миллионные тиражи.