Смущенно Джо развернул и прочел. Потом разгладил и, не веря, посмотрев на жену, снова внимательно прочел, как бы желая убедиться.

— Не хочешь ли ты сказать…

— Я беременна. — Топаз улыбнулась мужу.

На миг они замерли, пьяные от счастья. Потом Джо обнял Топаз так осторожно, как будто она из стекла.

— Теперь мы будем вместе до самой смерти, — сказал он. — И ничего плохого с нами не может произойти.

29

Это конец — так считала Ровена. Только благодаря усилиям Барбары Линкольн не начался судебный процесс, но теперь для нее бизнес в сфере звукозаписи закрыт. Ее успехи, ее таланты и достижения как деловой женщины — все рассыпалось в прах в одну секунду. Отныне ее имя ассоциировалось с наркотиками, и ни одна компания в музыкальной индустрии не захочет иметь с ней дело.

— Я пытался остановить их, но оказался в меньшинстве, — вздохнул Джош Оберман, позвонив Ровене на следующий день. — Эти новые, черт бы их побрал, правила в правлении… И как ты могла оказаться такой неосторожной?

— Ты плачешь, Джош?

— Конечно, нет, — шмыгнув носом, сказал он. — Ты, чертова дура.

— Иди работать ко мне, — предложила Барбара, волнуясь за подругу.

Ровена вдвое похудела и как бы впала в летаргию. Еду ей приносили домой, она почти не выходила.

— Да ты шутишь? После того, что я сказала Джейку?

— Не вини себя. Можно подумать, парень обращает внимание на чьи-то слова, — ответила менеджер. — Представь себе, Уилл Маклеод даже мне ничего не говорил, пока бедняга едва не умер. И я не осуждаю Уилла, а что он может сделать, если музыкант слетел с катушек? Сейчас Джейк лечится, а мы ищем нового гитариста. Ребятам надоело все это, Майкл тоже не хочет с ним работать… В конце концов не ты давала ему шприц, Ровена.

— Спасибо. Но я не могу пойти к тебе, — ответила Ровена. — Я вообще не могу вернуться в эту сферу.

Подруга пожала плечами:

— Если передумаешь — в любое время.

— Иди работать ко мне, — говорил Майкл. — Будешь отбирать проекты, вести переговоры по сделкам. Десять процентов — твои.

Подобное предложение сулило миллионы.

— Я никогда больше не смогу работать с тобой, — ответила Ровена бесцветным голосом.

— Но почему? Мы старые друзья, у нас похожие взгляды на жизнь, и мне плевать, что ты принимала наркотики или что еще ты там делала.

— Ничего не выйдет, — ответила она. — Все кончено.

— Я хочу, чтобы ты вернулась, я скучаю без тебя, — сказал Кребс.

На секунду Ровена закрыла глаза, и ей страстно захотелось, чтобы все стало по-другому. Чтобы тупая боль из сердца ушла. Чтобы вернулась жаркая страстная радость, наполнявшая каждую секунду ее жизни с тех пор, как началась их любовная связь, когда она по утрам просыпалась с его именем на устах и с ним — засыпала.

— Назад пути нет, — сказала она. — Спасибо за все, Майкл. За все, что ты для меня сделал. До свидания.

Она положила трубку.

Джон Меткалф догадывался, что она сейчас чувствовала. В киношном мире подобное случалось постоянно — скандалы, увольнения и неудачи. Он был подростком, но помнил нашумевшее дело Бегелмана, он стоял на первых ступеньках карьеры, когда отправившуюся рожать Дону Стил вытолкнули из бизнеса. Голливуд — чудовище, чтобы здесь выжить — нужны стальные нервы, жажда денег и много чего еще.

Но проблема в том, что Ровена виновата. Безусловно.