— Я сама справлюсь.

— Не думаю, — ответил он, протянув руку и распустив ее хвостик. Светлый дождь посыпался на плечи Ровены.

— Не надо, — резко сказала она.

Он ухмыльнулся:

— Ну, по крайней мере ты хоть можешь злиться.

— Возвращайся домой, — сказала Ровена. — Тебе нельзя здесь оставаться. Мне надо побыть одной.

— Ты уже и так слишком долго сама с собой.

— Я хочу быть одна.

«Я не могу заставить ее принять меня», — понял Меткалф.

— О'кей. Я уйду, если ты хочешь. Но сначала помоги мне. У меня проблема с фильмом, а скоро собрание, на которое придут все представители компании, включая Ника Ладжа.

Ладж — босс Джона Меткалфа, рыжеволосый ветеран, контролировавший «Кейдж энтертейнмент», компанию, которой принадлежал «Метрополис».

— Так пусть Сэм Нил разберется, — пожала плечами Ровена.

Сэм занял ее место в «Мьюзика Норс Америка», и теперь он отвечал за сделку по фонограмме.

Джон покачал головой.

— Не выйдет. Если бы было так легко, я бы сам уладил, но мне нужна ты, ведь именно ты совершила первоначальную сделку. — Он ткнул пальцем в свой кейс. — Я привез бумаги. Ровена, тебе сейчас плохо, но я в очень трудной ситуации. Мы скоро начинаем потрясающее…

— «Мое сердце принадлежит Далласу», — согласно кивнула Ровена с еле заметным проблеском интереса.

— Правильно. Во всяком случае, цифры обещают быть хорошими, но если организовать торговлю как следует, картина может принести отличную прибыль. И для успеха диска…

— Эм-ти-ви, радио, пресса, — резко перебила его Ровена.

— Совершенно верно. А теперь вышло так, что правление «Блэк айс», одной из нашумевших музыкальных групп, настаивает, чтобы процент студии исключил их долю прибыли, потому что они совершили первоначальную сделку с «Мьюзика», и угрожают начать судебное дело, что отложит запуск диска. Может, это и не нанесет особого вреда альбому, но здорово ударит по майкам и очкам от солнца с символикой…

Джон объяснял суть проблемы, а Ровена уже прокручивала в голове ситуацию со всех сторон. Она взяла со шкафа карандаш и стала делать заметки. Джон сел, она промолчала, а когда он открыл кейс, вынул толстую пачку бумаг и подал ей, взяла и с интересом погрузилась в них.

Через полчаса Ровена с победным видом взглянула на Джона Меткалфа, ее лицо раскраснелось.

— Поняла, — сказала она. — Пункт 166. Перепад цен указывает на то…

Выражение лица Джона заставило ее умолкнуть на полуфразе. Он наклонился к ней через кухонный стол ласковой улыбкой. Она поняла — последние двадцать минут он молча наблюдал за ней.

— С возвращением, — облегченно вздохнул Джон.

Он повел ее на ужин в «Айви», туда, где они встретились в первый раз.

— Тебе не понять, что это такое, когда всю жизнь борешься за воплощение своей мечты и как только достигаешь ее, у тебя все отбирают.

Джон поцеловал ей руку. Он хотел дать ей возможность выговориться и жутко радовался, что именно ему она сейчас так доверчиво рассказывает.

— Все, что раньше ненавидела, теперь выглядит совершенно иначе. Например, телефонные звонки, бесконечные поездки. О Боже, Джон, мне так не хватает необходимости вскакивать в шесть утра, нестись в аэропорт, лететь туда, где выступает «Атомик масс».

Джон еле заметно улыбнулся.

— Но ты можешь делать это в любое время, когда захочешь, — сказал он.