— С тобой так хорошо, — признался он.

Глаза Ровены были плотно закрыты, и Джон посмотрел на ее затвердевшие соски, наклонился и принялся сосать, слегка втягивая их губами, как жадный ненасытный ребенок. Ее пронзило удовольствие, она ощутила, как нужны ей его сильные ласкающие руки, мускулистое тело под тонкой хлопчатобумажной майкой, которую он не снял.

Он страстно двигался, сходя с ума от ее реакции. А потом она забыла обо всем на свете, кроме сладкой неги, охватившей ее.

Джон кончил, помедлил секунду, а потом отвалился от вспотевшего дрожащего тела Ровены. Он взял ладонями ее лицо и повернул к себе.

— Как я и сказал тебе. Пути назад нет.

Она взяла его правую руку, прижала к губам и благодарно поцеловала.

— Только вперед, — ответила она. — Вот почему я не смогу переехать к тебе.

Никакие слова или поступки Джона не могли заставить ее переселиться к нему. Ровена была с ним почти каждую ночь, но отказывалась продать дом. Она старалась все сделать сама и не быть никому обязанной.

Выбрать новое дело трудно. Ровена могла бы работать в какой-то производственной компании или стать менеджером музыкальной группы. Конечно, не у Майкла и не у «Атомик масс». У других. Но это означало — работать на кого-то и, стало быть, сидеть на процентах.

Нет. Я не хочу, чтобы меня снова могли уволить. Я хочу иметь собственные акции, а не получать зарплату.

Ровена могла создать собственную компанию звукозаписи. Но музыканты, почувствовав вкус первого успеха, тут же бросят ее ради крупной фирмы. Во всяком случае, так происходило всегда. Цена на запись диска стремительно взлетела вверх после того, как Дэвид Джеффин основал свою фирму. И если так будет продолжаться, станет еще труднее…

«Но истинная причина не в этом, не так ли? — спросила она себя. — Суть в ином: «Атомик масс», Джош, Барбара и все остальные значили для меня абсолютно все. И когда я всего этого лишилась, я ощутила полный крах. Музыка — моя жизнь. И музыка — слишком многое, чтобы ставить ее на кон».

Никаких эмоций. Надо начать все сначала, как и поступают деловые люди. И научиться держать свои страсти отдельно от бизнеса.

Она должна собраться.

И Ровена остановилась на лучшем варианте компромисса, который смогла найти. Ее новое дело должно касаться музыки — в этой сфере у нее есть опыт, но в то же время это должно быть нечто сухое, как пыль, что позволит работать, чтобы жить, а не жить, чтобы работать.

Она взяла лист бумаги и перечислила свои главные таланты. Первое: артисты и репертуар. Сейчас — совершенно бесполезное занятие. Второе: промоушн. Ровена подчеркнула слово и уселась, уставившись в пространство. Промоушн. А что, в этом что-то есть. Разве она не сумела провести маркетинг столетия, когда «Атомик масс» сняла помещение «Колизеума» во время турне по Штатам с «Хит-стрит»? И это ее единственное дело, в котором Кребс не участвовал.

Она провернула это сама, подумала Ровена с улыбкой. Черт побери, как приятно.

Но непредвиденные катастрофы случаются не каждый день, у больших компаний есть свои эксперты — и промоутеры, и агенты.

Итак, кому нужна помощь?

Разве не очевидно? Всем, кто не может позволить себе нанять специалистов по маркетингу. Промоутеры в колледжах. Маленькие клубы по всей стране.

Они не в состоянии позволить себе ничего такого. В этом и заключается суть. А как же тогда хоть один из них наймет ее?

Ответ возник мгновенно: один не сможет. Но их много, и, объединившись, они смогут.

В тот вечер Ровена поехала к Джону на уик-энд, в его дом на побережье в Малибу, рассказать о планах. После долгого освежающего душа она вымыла голову, натянула огромный махровый халат от Ирмы Торнбал и Эссер и села на террасе, Джон устроился рядом с двумя стаканами и кувшином «Маргариты».