Новенький оценивает нас взглядом. Доволен ли он нами, на его лице не прочесть.
Последним членом нашей команды оказывается огромный слегка обрюзгший араб с черной бородой по грудь.
Шер Хорезми, 38 лет
Уровень 2, ступень 7, тренер греко-римской борьбы.
Физическое развитие: 14.
Духовное развитие: 5
Сила: 16
Ловкость: 12
Выносливость: 14.
Его-то нам и не хватало, борец в команде не помешает, если понадобится сдерживать особо сильного противника. Араб недоволен своей командой, хотя, скорее всего, недовольство — его привычное состояние.
Все не так уж и плохо, у нас гармоничная команда, все относительно целы и полны сил.
Едва араб становится с краю, ведущий пожимает нам руки и произносит:
— Противостоять команде Леонарда будет группа номер… — Гискон достает карточку из белой части ящика и протягивает Блейму. — Группа номер шесть!
И снова полминуты ожидания. Каково же мое удивление, когда на сцене появляется Джумаан Нгуни, второй в рейтинге зрительских симпатий, за ним идут еще два африканца: один иссиня-черный двухметровый верзила с дредами, забранными в хвост (универсальный боец, все характеристики 14), второй, тоже африканец, коренастый совершенно лысый качок (ударник, сила 16, ловкость 13, выносливость 14). Ноги у этого второго короткие и кривые, а руки непропорционально длинные.
Четвертным им по жеребьевке достается мускулистый светловолосый северянин, голова которого подсвечена красно-оранжевым. Программа подсказывает, что у него недавно перенесенная черепно-мозговая травма, хотя так и не скажешь. Хорошо! У нас травмирована Надана, у них — этот слегка прибитый боксер.
Пятым на сцену поднимается голый по пояс здоровяк ударник, заросший густым бурым волосом — сильный, неповоротливый, тупой и безмерно самовлюбленный: он дольше всех рисуется перед публикой, вертится, потрясает руками над головой. Спина у него такая же волосатая, как и грудь.
Если сравнивать характеристики, то наши команды равны. Но у нас есть преимущество: я знаю, кто из бойцов на что способен, и могу строить стратегию боя, в то время как противники понятия не имеют, чего от нас ожидать.
— Командиры, пожмите друг другу руки! — надрывается Блейм, Гискон наблюдает за нами отстраненно, скрестив руки на груди.
Джумаан растягивает губы в оскале, демонстрируя подпиленные зубы, только сейчас замечаю серьги у него в ушах и в носу. Силуэт противника очерчивается красным.
— Первый, да? Крутой?
Мы идем друг к другу, я сохраняю беспристрастность, хотя чувствую опасность, исходящую от этого человека, и сердце срывается в галоп.
— А ты оспорь.
Кривя мясистые губы, Джумаан протягивает руку. Не спуская с него взгляда, тянусь, чтобы ее пожать. Африканец стискивает ладонь своей лапищей и, скалясь, начинает ее сжимать. Без труда освобождаюсь, вращая кистью, делаю вид, что отворачиваюсь и ухожу, и боковым зрением замечаю, как подтягивается Джумаан. Бьет кулаком от бедра, целя мне в висок, отпрыгиваю ему за спину и бью согнутым локтем в бычью шею. Обычного человека такой удар вырубил бы, если не убил. Африканец лишь покачивается, падает на колено.
Надана бросается мне помогать, но ее удерживает Лекс.
— Прекратить! — прокатывается по залу властный голос Эйзера Гискона, к нам устремляется рой дронов, на некоторых замечаю турели, слишком тонкие для пулеметов. Приходит знание, что они стреляют иглами с парализатором.
Отхожу в сторону, подняв руки, украдкой наблюдаю за Гисконом — вдруг ему придет в голову казнить двух дебоширов, пусть даже не я первый начал. Нет, он просто лучится довольством, ведь подобные стычки придают шоу остроты.
Поначалу растерявшийся ведущий видит, что Гискон настроен благосклонно, и радостно орет:
— Вы видели? Они еще не на арене, но уже готовы рвать друг друга! Я чую кровь! Вот это будет мясо! Две суперкоманды! Безоружный бой пять на пять!
Возвращаюсь к своим, оборачиваюсь, чуя ненависть Джумаана. |