Дезориентированные после долгих месяцев плавания, павшие духом при виде трагического конца предшественников, потерявшие иллюзии перед лицом мрачного будущего, предлагающим вовсе не те земли, которые путешественники видели лишь в розовом свете, а зеленое покрывало непроницаемых джунглей, истощенные чудовищным ритмом работы, необходимым для скорой постройки города, колонисты вскоре начали страдать от голода, а смерть стала их неизбежной соседкой, так что через несколько месяцев самые отчаявшиеся начали подумывать об отъезде домой.

— Здесь не место нормальным людям, — заметил однажды мастер Хуан де ла Коса во время одного из частых визитов, которые вместе с Луисом де Торресом наносил донье Мариане Монтенегро в ее скромном доме. — Мой вам совет: как можно скорее возвращайтесь домой вместе со своим слугой Бонифасио.

Немка лишь слегка покачала головой и весело улыбнулась.

— Даже думать об этом не желаю! — горячо ответила она. — Бонифасио может ехать, если хочет, но у меня уже двадцать семь поросят, и они набирают вес день ото дня, да и утки с курами плодятся, как одержимые. А если и семена взойдут, то скоро у меня будет прекрасная ферма, где я буду ждать возвращения Сьенфуэгоса.

— Как может такая дама, как вы, довольствоваться судьбой фермерши? — возразил моряк. — Ваши ручки созданы не для того, чтобы возиться со свиньями, а для того, чтобы ухаживать за цветами.

— Я предпочитаю сама возиться со свиньями, чем это будет делать какой-нибудь мужчина, считающий себя владельцем моего тела, — решительно ответила она. — Что же касается цветов, то здесь их столько, и они такие красивые, что пытаться их разводить — уже кощунство. Здесь свои порядки и обычаи, совсем не такие, к каким мы привыкли, и тех, кто не сумеет к ним приспособиться, ничего хорошего не ждет.

Мастер Хуан де ла Коса, похоже, понял, что бесполезно убеждать эту хрупкую женщину с точеной фигуркой и голубыми глазами, совершенно не вяжущимися с выкрашенными у черный цвет волосами, которая поражала силой своего характера. Она полагалась лишь на Луиса де Торреса, ставшего ее оруженосцем, защитником и телохранителем.

Проницательный королевский толмач сразу догадался, что Изабеллу не ждет в будущем ничего хорошего, и предсказал, что братьям Колумбам, имеющим непререкаемую власть над всеми сторонами общественной жизни, вскоре придется выбрать более удачное место для города.

Так что Луис не совершил той глупой ошибки, которую сделали большинство его товарищей, вложив свои скромные средства в постройку уютного дома, и предложил услуги толмача ростовщику Фонсеке, доверенному лицу знаменитого королевского банкира Луиса де Сантангелы, а тот любезно предоставил ему комнату в своем доме. Сам же Луис предпочитал пока не ввязываться ни в какие предприятия, а просто наблюдать за жизнью колонии, пока не станет ясно, чем закончится дело.

Таким образом, у него было достаточно свободного времени, чтобы оказывать помощь и давать дельные советы прекрасной немке, к которой питал глубочайшее уважение и восхищение, а также обучать грамоте и письму доброго Бонифасио. Едва услышав, что его друг Сьенфуэгос освоил грамоту, тот тоже не смог устоять перед соблазном и начал учиться.

Застенчивый хромой оказался чудесной находкой для виконтессы, он охотно выполнял многочисленные работы на ферме и при этом сохранял тайну личности хозяйки, был ей предан и крайне благодарен за возможность построить свое будущее вдали от родного острова.

А авантюра с Новым Светом, несомненно, была единственной возможностью для нищего канарца избежать незавидной судьбы, состоящей из голода и рабского услужения.

Здесь, на острове Гаити, или Эспаньоле, рождалась другая форма существования, возможно, впервые за много веков создавшая феномен полной колонизации далеких от метрополии земель. Здесь могло возникнуть общество, которое послужит образцом для модели преобразования, хотя и собственным, особым путем.