Так что его короткий и язвительный смешок не был неожиданным.

— Любимая, и задам же я тебе ночью жару!

Она повернулась к нему и оправила узкое платье из золотой ткани на крутых бедрах.

— Разве ты не все исчерпал из своего арсенала?

— Нет!

Она подняла бровь:

— Придумал что-нибудь новенькое?

— А как же!

— Но не сегодня.

— Посмотрим.

— Сегодня предстоит кое-что обсудить. В частности, Джонни.

Хустино пожал плечами. Его темные глаза сверкнули в широком зеркале, декорировавшем одну из стен спальни.

— Ну подумаешь — удрал от меня. В любом деле случается неожиданное, непредвиденное.

— Разве неожиданное и непредвиденное обязательно?

— Однако бывает. Закон природы.

— И поэтому ты упустил его!

— Он не совершит ничего опрометчивого.

— Но ты должен его найти! — резко сказала Карлотта. — Немедленно!

— А потом?

— Сам знаешь, что делать.

— Что же?

— Перестань…

— Ну скажи!

— Убить его. Он должен погибнуть.

Хустино вздохнул с явным облегчением, наслаждаясь своей победой.

— Нет причин для беспокойства. Этот глупый идеалист не понял, что мы собирались убить его в горах, как только удостоверимся в наличии груза. Не в состоянии логически домыслить очевидное — он нам отныне не нужен, более того — представляет опасность, как грубая помарка в нашем гроссбухе.

— Почему же ему удалось скрыться? — требовательным тоном спросила Карлотта.

— Виновата та девчонка в горах, которая помогла ему посадить самолет.

— Ты ее видел?

— Она не опасна. Невинное дитя природы.

— Ее убить тебе тоже не удалось.

— Не мне. Карлосу. Он был очень возбужден.

— Итак, и он и она разглуивают где-то в горах.

— Джонни ничего не сообщит властям. Не посмеет.

Хустино опять засмеялся. Смех походил на отрывистый собачий лай.

— Джонни любит тебя. Неужели он допустит, чтобы тебя арестовали, возможно, казнили? Никогда! По крайней мере не сунется к властям, пока не попытается поговорить с тобой.

— Поговорить со мной?

— Ты совсем не знаешь людей, подобных Джонни Дункану. Ему это свойственно, такой уж он тип. Захочется ообсудить случившееся. Извиниться за то, что причинит тебе горе, если вдруг осознает, что не сможет больше жить с таким бременем на душе. Или попытается все разложить по полочкам и найти себе оправдание. Обязательно вернется сюда, а мы его спокойно уберем.

— А ты самоуверен, Хустино.

— Любимая, такова моя работа.

— Но сделать это предстоит тебе, — быстро произнесла она. — Если ты действительно прав и все обстоит именно так.

— С удовольствием выполню твой приказ.

Наконец Карлотта привела себя в порядок.

— Ты убедил меня, хотя и не до конца. Не нравятся мне подобные промахи. Джона надо убрать. И горную козочку тоже. Ну а ты… ты уверен, что остальным удалось вывезти на машинах материал?

— Все в порядке. Я из Акрона вылетел самолетом. Торопился к тебе, Карлотта, чтобы ты не томилась в неведении.

Где-то в доме зазвенело разбитое стекло.