Ник прокрутил в голове план. Остаются, конечно, проблемы транспортировки — в этой стране все за всеми следят. Нужно заманить объект подальше от людских глаз — на парковку или в подвалы торгового центра, может, во время вечерней молитвы, когда толпа поредеет. Чем проще, тем лучше. Пристроиться за ним, приставить к затылку пистолет и «сопроводить» вниз.

А там уже в дело пойдет нож.

Ох, как он — объект, хотя, ладно, пусть будет ублюдок — заговорит, когда лезвие начнет неспешную прогулку по его телу!

Плавно перемещаясь из тени в тень, Ник сунул руку под пиджак и снял пистолет с предохранителя.

Глава 26

Поставив кофе и воду перед собой, Джеймс Бонд уткнулся в газету «Нэшнл», выходящую в Абу-Даби. Он считал ее лучшей на Ближнем Востоке. Статьи на любой вкус — от скандала по поводу недостатков экипировки мумбайских пожарных и прений о правах женщин в арабском мире до репортажа на полстраницы о гангстере-киприоте, вскрывшем могилу бывшего президента островной республики, чтобы похитить тело.

Немалый интерес для Бонда представляли и отличные репортажи с гонок «Формулы-1».

Сейчас, однако, он газету не читал, а использовал для маскировки — правда, без стереотипной дырки, проверченной где-нибудь между рекламой дубайского гипермаркета «Дулу» и местными новостями. Газета лежала на столе, и Бонд сидел опустив голову, но при этом не переставал следить за окружающей обстановкой.

Тут он услышал резкий скрип кожаной обуви за спиной и понял, что кто-то быстро приближается к его столу.

Бонд не пошевелился.

Широкая рука — бледная, веснушчатая — схватила и дернула на себя соседний стул.

Подошедший тяжело плюхнулся на сиденье.

— Здорово, Джеймс, — прозвучал голос с сильным техасским акцентом. — Добро пожаловать в Дубай.

(В его исполнении «в Дуба-а».)

Бонд с улыбкой повернулся к приятелю, и они радостно пожали друг другу руки.

Феликс Лейтер — долговязый и такой худой, что пиджак на нем болтался как на вешалке, — был на несколько лет старше Бонда. С его бледной кожей и соломенными волосами секретная работа на Ближнем Востоке практически исключалась — кроме тех случаев, когда он изображал самого себя, развязного проныру с американского Юга, который приехал в город по делам, но не прочь совместить приятное с полезным. Его расхлябанность и фамильярность были обманчивы: в случае необходимости он выстреливал, как пружинный нож.

Когда пилот «груммана» сообщил, что сесть в Дубае раньше Хайдта не получится, именно ему, Феликсу Лейтеру, позвонил Бонд, израсходовав еще один актив из своей «бухгалтерской книги».

В отличие от связей в «Шестерке», которые Бонд опасался задействовать из-за чрезмерного интереса Осборн-Смита, связи с ЦРУ, обладавшим широкими полномочиями на территории Объединенных Арабских Эмиратов, он зазорными для себя не считал. Однако просить помощи у Лейтера, занимавшего высокий пост в Национальной секретной службе разведуправления, значило идти на политический риск. Обращение к дружественной спецслужбе в обход верхов чревато нешуточными дипломатическими последствиями, а Бонд уже и так привлек к делу Рене Матиса. Карт-бланш снова на волоске.

Феликс Лейтер с готовностью принял просьбу встретить самолет Хайдта и проводить троицу до места назначения — отель «Интерконтиненталь», примыкающий к торговому центру, где и сидел теперь в кафе Бонд.

Бонд уже рассказал американскому приятелю о Хайдте, об Ирландце и — десять минут назад — о человеке в «тойоте». Лейтер занял в торговом центре наблюдательную позицию, чтобы — в буквальном смысле — прикрыть Бонда со спины.

— Ну что, есть за мной хвост?

— Видел, как он входил, в сорока ярдах к югу, — ответил Лейтер с улыбкой, будто контрнаблюдение сейчас заботило его в последнюю очередь.