На самом деле все это казалось мне странным. Выходит, Иоко подсознательно вернулся в отчий дом, построил тут хижину и считал себя в безопасности, хотя заходить в башню не желал и побаивался. С одной стороны, его тянуло в родные места, с другой – он их не любил и считал опасными.

Иоко так и продолжал молча лежать на топчане. А ночь все длилась и длилась, как заколдованная, и обе луны по-прежнему висели высоко в небе, разливая уже надоевший голубой свет.

Наконец, выпив третью кружку чая, я не выдержала тягостного молчания, подошла к Иоко и села на край топчана.

– Что теперь будем делать? Ждать утра?

Это были глупые вопросы, но больше ничего в голову не приходило.

Иоко открыл глаза.

– Конечно, – устало ответил он, – утра, а потом новой ночи. И тогда двинемся дальше.

Глаза его мне показались слишком красными, будто он не спал несколько дней подряд.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Голова болит. Такое ощущение, будто я лбом пробивал стены.

Я потрогала его лоб и удивилась, какой он горячий.

– Это называется температура. Ты, видимо, заболел, – тихо проговорила я, – тебе надо выпить чаю. Давай принесу. Надо много пить, и еще надо бы принять таблетку от головной боли. У меня есть, я брала с собой.

От головной боли у меня были таблетки цитрамона, которыми снабдил меня Шкаф Желаний. Уж не знаю, чем лечили головную боль в Мире Синих Трав, а у нас всегда помогали таблетки.

Зажужжали молнии рюкзака, зашуршал серебристый блистер с таблетками, когда я разрывала его, доставая лекарство. Хант тут же появился в дверях и от любопытства вывалил свой длинный язык. Мой рюкзак привлекал его со страшной силой, и если бы не загадочные молнии, которых призраки побаивались, он наверняка исследовал бы все его содержимое.

– Надо положить таблетку в рот и проглотить. И запить чаем, – объяснила я.

– Что это такое? – Иоко нахмурился, поднялся, недоверчиво повертел таблетку в руках.

– Достижение цивилизации. Волшебная магическая штучка, – с усмешкой ответила я. – Унимает головную боль. В нашем мире работает отлично. Возможно, и тут сработает. Давай, пей!

– Уверена? – Иоко хмуро посмотрел на меня и прикрыл глаза.

Видимо, ему было больно даже смотреть.

Возможно, в этой ситуации стоило бы дать ему сразу две таблетки. Но начнем с одной, а там посмотрим.

– Уверена. Пей.

Иоко, морщась, проглотил цитрамон, выпил чаю и лег на топчан.

Потом заговорил тихо и медленно.

– Залхию я вспомнил. А потом и Распорядителя Оиса. Он отвечал за доставку новых наложниц для отца. Разыскивал их по отдаленным уголкам мира. Самых красивых отец брал в жены, и они рождали ему детей. Я был старшим сыном, первенцем, наследником. Мать моя умерла, едва успев дать мне жизнь, это я тоже вспомнил.

Иоко прикрыл глаза, сжал губы и помолчал. Потом снова заговорил.

– Каждый отрезок жизни, что удается вспомнить, словно гвоздь, заколачиваемый в мозг. Никогда не думал, что это будет так больно. Пока что не действует твое волшебство.

– Тебе надо постараться уснуть.

– И тогда все будет напрасно. Я не смогу вспомнить остальное. Так ведь, Со?

– А разве ты не все вспомнил?

– Воспоминания – как ожоги. Каждый отрезок, каждая новая частичка, что удается добыть для себя, приносит мучения. Видно, моя прошлая жизнь не была доброй и хорошей. Я был Чародеем из рода Чародеев.