|
С такими широкими плечами и грубыми руками его скорее можно было принять за спортсмена или за лесоруба. — И как же должен выглядеть пианист? — Майкл вздернул губу в полуулыбке. — Не знаю, по-другому. — Она взглядом дала понять, что восхищается его высоким ростом. — Не так, как вы. Улыбнувшись, Майкл сделал глоток виски. — Мне очень жаль. — Почему? — Она вздернула подбородок. Подняв левую руку, Майкл повертел на пальце обручальное кольцо. — Ну и прекрасно. — С этими словами она продемонстрировала свое обручальное кольцо, с бриллиантом в четыре карата. — Я тоже. Майкл, не удержавшись, рассмеялся. — Все равно спасибо. Несколько секунд она смотрела ему в глаза, не отводя взгляда, потом улыбнулась и пошла прочь. Поль был свидетелем всей беседы. Закончив вытирать бокалы, он подошел к другу. — Зачем ты так поступаешь? — Как поступаю? — Для чего ты носишь это? — С сочувственной улыбкой Поль указал на обручальное кольцо. — Тебе не кажется, что, может быть, уже хватит? Ты достаточно почтил ее память, Майкл. Мэри хотела бы, чтобы ты был счастлив, нашел кого-нибудь, обзавелся семьей. — Я не хочу сегодня это обсуждать. Поль склонился к самому его лицу. — Я знаю. Ты не желаешь это обсуждать всякий раз, когда я или Дженни заводим разговор на эту тему. — Послушай, у вас чудесная семья. Но ведь не всякий создан для семьи. — Нет ничего важнее семьи, Майкл. Именно ради семьи мы делаем то, что делаем. Это твои собственные слова, не мои. Майкл смотрел на друга, не произнося ни слова. — Невозможно идти по жизни в одиночку, Майкл. — Послушай, у меня есть ты. — Майкл принужденно улыбнулся. — Ага. — Буш положил руку Майклу на плечо. — Только целоваться со мной не слишком приятно. — Ты себя недооцениваешь, Персик. — Майкл, что сказала бы Мэри, если бы узнала, что ты один? Улыбнувшись, Майкл допил скотч и подхватил пиджак. — Поговорим утром. И он вышел через заднюю дверь бара. Глава 4 Водная гладь Кенсико неслась навстречу ветровому стеклу со скоростью смерча. Женевьева не кричала; она вообще не издала ни единого звука. В голове у нее, конечно, дела обстояли иначе. Мысли метались, как шарики разлитой ртути. Она сидела, вцепившись в руль белого «бьюика», как будто-то каким-то чудесным образом могло спасти ее, остановить падение, — хотя в глубине души, конечно, понимала, что это иллюзия. Как ей показалось, высота моста составляла футов приблизительно шестьдесят, а упала она полсекунды назад. Впереди, на некотором расстоянии, зеленые перила, с мясом выдранные из моста, кувыркались налету, как нож, брошенный в цель. Несколько секунд полета не оставляют времени даже для молитвы… лишь для сожалений и мучительных угрызений совести за то, что спряталась за горной лавиной и некрологами в газетах. Она жалела, что прибегла ко всем этим ухищрениям, хотя другого способа исчезнуть не было. Так ей, по крайней мере, казалось тогда. Но ее все равно нашли. Два «форда»-пикапа появились внезапно. |
