|
Майкл был стройным и мускулистым, отец же приземистым и массивным. Майкл-подросток носил модные кудри до плеч, но не встречал никого, помнившего его отца, когда у того еще были волосы. Отец был склонен к размышлениям, Майкл, при остром уме, — все же к физическому движению. Но как это часто бывает, противоположности притягивались. По субботам, в утренние часы, прежде чем отправиться на очередные спортивные игры, Майкл заходил в мастерскую к отцу. Они беседовали обо всем и ни о чем. Отец предпринимал ненавязчивые попытки приохотить Майкла к ручной работе, к занятиям в мастерской. Он не уставал повторять, что при таком творческом уме Майклу достаточно было бы лишь отшлифовать практические навыки, и он сможет сделать любую вещь, какую пожелает. Но подобно многим подросткам, тот пока не чувствовал интереса к занятиям отца. В этом не было никакого бунта детей против отцов просто Майкла больше занимал спорт. Так что он внимательно слушал отца и подыгрывал ему, однако искреннего удовольствия в том, чтобы что-то мастерить, не находил. И все же он ни разу не сказал этого вслух, понимая, что для отца это — страсть. Отец, со своей стороны, хоть никогда не занимался спортом, рассуждал о нем как знаток. Когда выяснялось, что Майкл увлекся каким-то новым видом спорта, Алек читал о нем все, что мог достать, и в беседе с сыном высказывался как заядлый болельщик. — Подержи-ка. — Алек протянул Майклу железную шестерню. Майкл взял деталь и, перегнувшись через плечо отца, заглянул внутрь сложного механизма больших часов, сделанных «под старину». Каждая деталь почти законченных часов была изготовлена вручную: деревянный корпус, музыкальный механизм, маятник, гири, даже циферблат. — Готов к матчу? — спросил отец, не отрываясь от работы. — По-моему, да. У нас есть кое-какие заготовки. Но и у противников команда сильная. Алек не отвечал, по-видимому, увлекся работой. Протекла целая минута, и вдруг он заговорил так, словно миновали всего несколько секунд. — Ага, но у них ведь нет ведущего игрока, способного мгновенно раскусить любую защиту, — такого, как ты! — Алек поднял голову, и взгляды отца и сына встретились. — Знаешь, как тебе повезло, что в тебе нет моих и маминых генов? — Алек похлопал себя по животу. — Ты играл во что-нибудь в детстве? Алек улыбнулся. — Я был из тех, кто считает, что им крупно повезло, если их назначили вторыми запасными. — Алек протянул руку. — Дай-ка мне шестерню. Майкл передал ему деталь. — Впрочем, почему бы тебе самому не поставить ее на место? — Алек указал на металлический штырек. Майкл, примерившись, насадил шестерню на ось. Отец, насадив, в свою очередь, микроскопического размера колпачок на шпиндель размером с булавку, надвинул заднюю крышку корпуса. Обхватив своими короткими руками массивный корпус, он жестом показал сыну, чтобы тот последовал его примеру. Майкл занял позицию у основания часов. — На «три» поднимаем. — Отец посмотрел на Майкла. — И… три! Оторвав часы от верстака, они пронесли их несколько шагов и установили на полу. Алек открыл стеклянную крышку циферблата. — Время? — спросил он, держа указательный палец на минутной стрелке. Майкл бросил взгляд на настенные часы. — Восемь пятьдесят девять. — Идеальный момент, позволю себе заметить. — Установив время, Алек открыл стеклянную крышку, прикрывающую маятник. — Пожалуйста… Майкл, осторожно взявшись за маятник, оттянул его и отпустил. |
