|
Что было сил он греб к покачивающемуся на воде автомобилю. Теперь уже над водой возвышалась только верхняя часть корпуса. Он поплыл вокруг машины, тщетно ища место, за которое можно было бы зацепиться. Вода вокруг бурлила, от раскаленного мотора валил пар, воздушные пузыри сбивались в мутную пену. Опустив руку в темную воду, он ухватился за ручку двери со стороны водителя, но в этот момент машину стало окончательно засасывать, и она резко пошла на дно, увлекая его за собой. Вместе с машиной он погружался во мрак, сначала медленно, потом все быстрее. Как локомотив, тонущий автомобиль окутался облаком пара, которое на глазах увеличивалось. Увлекаемый в глубину этой разбитой громадой весом в три тысячи фунтов, Речин держался изо всех сил. Легкие, казалось, вот-вот разорвутся, перед глазами мелькали звезды, он чуть не потерял сознание, барабанные перепонки готовы были лопнуть от невыносимого давления. Речин старался не сосредоточиваться на своих страданиях. Та, что в этом гробу на колесах шла ко дну, страдала гораздо сильнее. Обеими руками ухватившись за ручку двери, он ногами нашел наконец опору на корпусе. Что было силы рванув, преодолевая отрицательное давление, он распахнул дверь. В колыхающейся массе воздушных мешков нащупал бесчувственное тело Женевьевы, расстегнул ремень безопасности и вытащил женщину наружу, предоставив машине погружаться дальше, во мрак. Теперь Речин, не спуская глаз с Женевьевы, доедал свое китайское блюдо. Женевьева лежала на кровати. Она была холодна как лед и без сознания, но жива. Два ребра сломаны, на лбу ушиб и синяк. Когда через двенадцать часов она проснется, то будет чувствовать себя так, словно по ней пробежало стадо слонов, но будет жива. Достав из кармана бутылочку с галотаном, он вылил небольшое количество жидкости на салфетку и осторожно положил ее на лицо Женевьевы. Благодаря этому наркозному средству ее сон продолжится. Как тихо, мирно она спит. Он изучил так много фотографий этой женщины, что знал ее, казалось, так, как знают члена семьи. Была в ней какая-то невинность, и от этого на него вдруг накатила волна стыда за насилие, которое он над ней совершает. Но он быстро стряхнул это чувство, напомнив себе, что избавление сына от страданий искупает все. Решимость, питаемая самым личным из всех возможных чувств, разом окрепла. У Речина были кое-какие мысли насчет того, кто эти двое, которые, как и он, преследовали Женевьеву и подстроили несчастный случай. Если они опять появятся на его пути, придется вспомнить забытые навыки. Его никто не остановит. После того, через что он только что прошел, Женевьеве Зивере не ускользнуть у него между пальцев. Он оправдает доверие своих начальников, своей страны и, что самое главное, своего сына. Рано терять надежду. Глава 7 Алек Майкл Сент-Пьер-старший был в своей мастерской, устроенной из бывшего гаража. В то время как множество других отцов проводили свободное время под капотами спортивных автомобилей или до бесконечности оттачивая удар в гольфе, отец Майкла находил радость в творении, создании новых предметов. Так, формируя, вырезая, комбинируя или шлифуя, он превращал куски дерева в мебель, металлолом — в произведения искусства, а ненужные предметы из пластика — в материализованные фантазии. Когда Майкл, бывало, наблюдал за отцом во время работы, у него создавалось впечатление, что тот, погружаясь в творческий процесс, забывает обо всем, оказывается в другом мире — если не телом, то уж точно душой; ничто в такие минуты не в силах было его отвлечь. В эти часы руки отца — казалось бы, такие большие и неловкие — становились поразительно проворными. К моменту, когда Майклу исполнилось четырнадцать, он уже решительно во всем не походил на отца. Майкл был стройным и мускулистым, отец же приземистым и массивным. |
