|
Но для человека с вашими способностями это будет замечательная возможность испытать себя. — Я не нуждаюсь в проверке своей состоятельности, — отрезал Майкл. Он прилагал все усилия, чтобы не выдать клокотавшей у него внутри ярости и говорить спокойно. — И я не поддаюсь шантажу. Советую вам подыскать себе другого помощника. Такого, которому нужно что-то себе доказывать. Или очень жадного. — Я не знаю никого, кроме вас, способного выполнить задачу. Кроме того, вы единственный, кого соблазнит предлагаемое мною вознаграждение. — Речь Джулиана стала подчеркнуто медленной. — Эта награда имеет ценность только для вас. — Чем же таким вы обладаете, что может мне понадобиться? — Я готов обменять эту вещицу на Стефана Келли. Вашего отца. Обдумывая услышанное, Майкл прекрасно понимал, что его собеседник, при всех вежливых улыбках и показной любезности, при всем своем внешнем лоске, не знает жалости. Он столь же бездушен и опасен, сколь добра была Женевьева. И сейчас он, ради своей материальной выгоды, играет на струнах сердца Майкла. — Я этого человека впервые увидел сегодня. И отец он мне или нет, но я не поддамся попыткам играть на моих чувствах. — Разумеется, не поддадитесь. — Джулиан опять улыбнулся и принялся качать головой. Распаляясь от гнева, Майкл с трудом сдерживался, чтобы не броситься на этого человека, который похитил его отца (а еще ранее, охваченный ненавистью к собственной матери, разрушил ее мир), и не задушить его своими руками. — Как вы могли поступить так с Женевьевой, с вашей матерью? — Голос Майкла стал глухим от отвращения. — Я знаю, вы думаете, я причинил ей вред, но вы заблуждаетесь. Я ее любил, я и сейчас ее люблю. — Лицо Джулиана приняло задумчивое выражение, взгляд обратился внутрь. — Мне казалось, я ее знаю. В конце концов, она меня вырастила, любила меня. Но у нее было столько секретов, Майкл. Я и заподозрить не мог… — Заподозрить что? — Вам знакомо это чувство, когда близкий человек кажется чужим, незнакомцем, скрывающим от вас что-то самое главное? Вы знаете, что это такое, когда самый близкий человек исчезает, оставляя вас только гадать о причинах исчезновения? Предоставляя вам мучиться над целым сонмом других вопросов без ответов? Кто вы, кто они, где ваши корни? — Джулиан, углубившись в размышления, помолчал. — Думаю, теперь появилось нечто, роднящее нас. — Что такого особенного в этой шкатулке? — нахмурившись, спросил Майкл. — Что в ней особенного? — с тонкой издевкой повторил Джулиан. Откинувшись в кресле, он устремил взгляд на Майкла. Несколько секунд прошло в молчании, прежде чем он вновь заговорил. — А что особенного в «Джоконде»? В «Последнем суде»? В Сикстинской капелле, в «Давиде» Микеланджело? В том, что все эти произведения уникальны, представляют собой неповторимые образцы совершенства, являющиеся выражением понимания красоты, как она преломляется в сознании художника, вместе с тем скрывающие тайну его собственного сердца и его собственного творения. — Помолчав, Джулиан продолжил: — А в этой шкатулке особенное то, Майкл, что от нее зависит жизнь вашего отца; если вы мне ее не привезете, ему не жить. Прежде чем вновь заговорить, он встал и поставил свой бокал на каминную доску. — Вы найдете эту шкатулку и доставите ее мне. Майклу казалось, что мир сужается, складывается вокруг него. |
