— Вот уж чего я не понимаю, — сказала Феба, натягивая шляпу поглубже, — так это почему именно я? Я же не близкая подруга миссис Толливер. У нее куда более тесные отношения с теми прекрасными дамами, с которыми она играет в бридж. Вероятно, это имеет какое-то отношение к Шарлотте. Она знает, как мне нравится девочка. Вот в чем дело. Должно быть… — она внезапно прервала свою речь и спросила:

— Пруденс, почему мы едем так медленно? Ты все еще на второй передаче.

Я переключилась на третью, и мы поехали чуть быстрее.

— Нам надо спешить.

— Я знаю, — ответила я. — Но мне надо кое-что тебе рассказать, и я не хочу, чтобы мы приехали к миссис Толливер до того, как я закончу.

— Что ты хочешь мне рассказать?

— Возможно, это не имеет никакого отношения к тому, о чем она хочет с тобой поговорить. Но сдается мне, что это не так. Не знаю, должна ли я вообще что-то говорить, но как бы там ни было, я все-таки расскажу.

Феба глубоко вздохнула.

— Это касается Шарлотты, не так ли?

— Да. Дэниел — ее отец.

Морщинистые руки Фебы не шелохнулись и остались лежать, сцепленными на колене.

— Это он тебе сказал?

— Да, вчера.

— Ты могла бы рассказать мне об этом вечером.

— Он не просил меня это делать.

Мы ехали так медленно, что мне пришлось опять переключить передачу, когда машина взбиралась на невысокий склон перед церковью.

— Значит, у них с Аннабель все-таки был роман.

— Да, как видишь, это не было всего лишь небольшой интрижкой. В конце того лета Аннабель сказала Дэниелу, что у нее будет от него ребенок. И Дэниел рассказал об этом Чипсу. Чипс усомнился в том, что это непременно его ребенок, — он мог быть и от другого мужчины. Чипс подступился с этим вопросом к Аннабель, и в конце концов она призналась ему, что не знает наверняка, чей это ребенок.

— Я никогда не могла понять, почему Дэниел тогда так стремительно отправился в Америку. То есть он говорил об этом все лето, и я знала, что он туда собирается, но вдруг он в одночасье собрался уезжать. И уехал.

— И не возвращался целых одиннадцать лет.

— Когда он понял, что она его дочь?

— Как только увидел, как она сидела там на дамбе и пыталась под дождем дорисовать картинку.

— Но как он догадался?

— Она очень похожа на его мать в этом же возрасте.

— Стало быть, нет никаких сомнений.

— Да, у Дэниела нет ни малейших сомнений.

Феба умолкла. Чуть погодя она тяжело вздохнула и сказала невпопад:

— Ох, дорогая моя.

— Извини, Феба. Не очень-то приятно рассказывать такие вещи.

— Возможно, каким-то косвенным образом я уже догадывалась об этом. У меня с Шарлоттой всегда были такие же близкие отношения, как с тобой. И с Дэниелом. В ней были какие-то черточки… манеры… в них было что-то знакомое. То, как она держит карандаш, обхватывая его всеми пальцами. Дэниел держит его точно так же.

— Чипс так ничего и не сказал тебе?

— Ни слова.