Давно, в феврале, Клэр взяла у Рэнди бумажный спортивный свитер. Когда она вошла в спальню, чтобы вернуть его, то могла слышать, как внизу, в кухне он гремел сковородками и кастрюлями. Кэри должен приехать во второй половине дня. Они с Рэнди собирались печь печенье, сказал ей Рэнди, чтобы отпраздновать наступление весны. Она была рада, что Кэри приезжает. Рэнди будет легче, если с ним сегодня будет его сын.

Она выдвинула средний ящик его комода, где лежали его рубашки и водолазки, и заметила сложенный листок бумаги, засунутый между рубашкой и стенкой ящика. Она вытянула бумажку из ее укрытия. Она была покрыта крошечными буквами, написанными зелеными чернилами, и подпись на конце листа заставила ее задохнуться. «Твоя сестра, Марго».

Она медленно опустилась на край кровати и, развернув лист на коленях, начала читать.

Тебе всегда не нравилась эта рамка для фотографии. Когда ты давал мне эту фотографию, ты сказал, что ее нужно вставить в лучшую рамку, и ты каждый раз об этом упоминал, когда навещал меня. Но ты так и не привез новую рамку. Поэтому я представляю, что когда тебе отдадут фотографию, рамка достаточно тебе надоела, чтобы ты ее сменил, и когда ты снимешь эту старую рамку, оттуда выпадет это письмо. Я надеюсь, что ты найдешь это письмо, лучше поздно, чем никогда.

Ну, могу поспорить, что ты удивлен, что я и в самом деле слышала то, что ты говорил мне, когда меня навещал. Ты, вероятно, думал, что я не слушаю, но это единственное, что мне удается, Рэнди. Слушать. И я слышала каждое слово, которое ты мне говорил хоть когда-нибудь. И что говорил Чарльз. Чарльз – всегда со мной, и он часто со мной говорит. Я понимаю, что ты, может быть, подумаешь, что это – сумасшествие, но мне все равно. Чарльз – тут. Я не вижу его, но я его слышу. Он по-прежнему говорит своим детским голоском. Он все время говорит о том, как хорошо там, где он теперь, как там спокойно. И там все время музыка. Я знаю, что он хочет, чтобы и я пришла туда, но он не очень настаивает. Я думаю, пришло время, поэтому я и пишу это письмо. Я не могу оставить его кому-то, чтобы его передали тебе, потому что важно, чтобы только ты увидел его. Только ты и я знаем, что на самом деле произошло тем вечером. Чарльз и я прощаем тебя. Возможно, мне следовало бы сказать тебе об этом когда-нибудь вслух. Может быть, это тебе помогло бы. Я почти что сделала это однажды, когда ты плакал, когда пришел навестить меня. Помнишь? Но почему-то я никак не могла найти слов. Мне просто хотелось бы дожить до того времени, когда ты сам себя простишь, Рэнди. Я не думаю, что ты можешь быть по-настоящему счастлив до тех пор, пока ты этого не сделаешь.

Смерть Чарльза сделала с тобой то же, что и со мной. Она заставила нас бояться полюбить кого-нибудь, ведь правда? Я – тут, где мне не приходится беспокоиться об этом. Но у тебя ведь был шанс, и ты им не воспользовался. Эти подружки, о которых ты мне говорил. Те, с которыми ты порывал, когда думал, что слишком к ним привязываешься. Это было так давно – могу поспорить, что ты удивлен, что я помню об этом! И Льюэн. Ты думаешь, что она оставила тебя из-за твоего больного сердца, но я-то знаю, какой ты. Ты, вероятно, не дал ей почувствовать, что ты действительно ее любишь, не так ли? Никогда не подпускал ее близко, настолько, чтобы она почувствовала себя любимой. Ты так боишься, что у тебя с кем-нибудь это получится, Рэнди. Я надеюсь, что ты не ведешь себя подобным образом со своим маленьким мальчиком. Кэри, правильно? Однажды ты показывал мне его фотографию, но я не стала на нее смотреть, помнишь? Я боялась, что он может быть похож на Чарльза.

У меня есть для тебя совет, Рэнди. Прежде всего, вылези из своего дома. Я знаю, что ты там прячешься, как всегда делал, когда был чем-то подавлен. Поэтому и Льюэн ушла.