– Потому что нет системы. Поэтому и выводы никакие сделать невозможно. Как можно сделать оценку достоверности результатов, если у вас нет серий экспериментов и каждый новый чем-то отличается от предыдущего?

– Есть повторяющиеся эксперименты. Например, с мукой. Одни и те же действия несколько раз. Вам нужна оценка достоверности? Давайте посчитаем. Райли, откроешь данные с муки?

– Я видел эти данные! – Было ощущение, что Боровский борется с желанием встать на цыпочки. – Они тоже не годятся!

Я хотел спросить почему, но не стал.

– Ярослав, вы наверняка устали с дороги. Предлагаю на сегодня разойтись. Райли сейчас скопирует вам результаты экспериментов на коммуникатор, вы сможете спокойно, сняв вот это, – я обрисовал рукой его противоинфекционный комбинезон, – их изучить. И составить перечень своих пожеланий, – я выделил это слово, – к проведению новых опытов. Мы обязательно к ним прислушаемся, ведь мы же теперь одна команда!

Я сдержал порыв похлопать его по плечу.

Крыть Боровскому было нечем. Он развернулся к двери, на минуту замер, потом снова повернулся к нам.

– Кто может проводить меня к выходу?

– Я провожу. – Лео мило улыбнулась сначала нам, потом ему, и они вместе вышли из комнаты.

– В следующий раз я его стукну! – Райли смотрел на меня так, будто это я был виноват в поведении Ярослава.

– Он просто еще маленький. Так что там насчет экспериментов? – Я потянулся через пространство во вторую комнату лаборатории и зажег там свет.

Райли еще возмущенно булькал, но я толкнул его в плечо.

– Давай потренируем и твои умения, пока ты не забыл, как это вообще делается. Ребята, подключайтесь! – Я махнул его команде.

Мы перешли в основную лабораторную комнату. Райли включил камеру и запустил регистрацию сигнала с лидаров.

– Погнали! – Я первым прошел в кладовку и вернулся. За мной, медленнее и осторожнее, потянулись физики, за ними Райли. Я внимательно следил за сигналами датчиков, но все было спокойно.

Через некоторое время вернулась Лео и внесла полный диссонанс в наши упражнения. Переходить через стену она пока опасалась, поэтому двигалась только внутри лабораторной комнаты. Но в отличие от нас перемещалась сразу вся, в то время как ребята повторяли за мной: оставаясь на месте, вперед отправляли только свои «следы». Постепенно, один за другим, все отвлеклись от собственных экспериментов и смотрели за движением Лео. Я глянул на часы и дал отмашку заканчивать балаган.

Мы перешли во вторую комнату лаборатории, где Райли запустил вывод на мониторы записанных за время эксперимента данных.

– Сжечь, – насмешливо кивнул я, – пока доктор Боровский не увидел.

Сначала все просто усмехнулись, а потом плотину прорвало, и мы заржали во весь голос.

– Кстати, Лёх, – вспомнил, отсмеявшись, Райли, – мы договорились с китайскими коллегами, они придут к нам сюда послезавтра. Но, к сожалению, доктор Боровский, видимо, тоже.

Я уверенно кивнул. Доктором больше, доктором меньше. Потянулся и через пространственный переход выключил свет в основном помещении лаборатории.

– Ты вчера говорил, что мы еще не готовы к бытовому использованию наших абилок, – укоризненно посмотрел на меня Райли.

– Вы не готовы, – согласился я. – А я – предмет исследований. Мне можно.

Райли хлопнул меня по плечу, и мы вышли из лаборатории.

Сна не было ни в одном глазу. Я даже устроил себе вечернюю прогулку, но и это не помогло. Свежий и неприлично бодрый, я лежал на кровати, изображая морскую звезду, и ждал, когда ко мне придет сон.