|
– Не говори только мне, что Адам не любит тебя! – Любит? Возможно, – вздохнула Джиллиан, вытирая слезы. – Он хочет меня, это правда, но он был в шоке, когда я сказала ему, что твоя мать говорила о том, что мы поженимся. – Чепуха! – воскликнула Джоанна. – Ведь это он… Джоанна не закончила фразу. Адам был не первым мужчиной, который меняет свое намерение, когда обнаруживает, что можно получить и без брака то, ради чего он собирался жениться. Кроме того, Джоанна знала, что Адам чувствовал себя совершенно свободно с любой замужней женщиной, которая строила ему глазки или отвечала на его авансы, и видела презрение в его глазах, когда речь заходила о подобных женщинах, хотя сам он никогда не признавался и не намекал на какие либо интимные отношения. Но подобные женщины не имели ничего общего с Джиллиан. Ее никто не назвал бы женщиной легкого поведения. Она никогда не заглядывалась на других мужчин, даже на Иэна. Было жестокой ошибкой, если Адам не видел этого. И было бы жестокой ошибкой со стороны Адама наказать Джиллиан за ее любовь к нему. – Это чепуха, – повторила Джоанна. – Я поговорю с ним. Это просто нелепость… – Нет, – взмолилась Джиллиан, – пожалуйста, не надо. Если ты скажешь ему, что он несправедлив ко мне, он бросит меня. Я умру! Пожалуйста! Увидев ужас на лице Джиллиан, Джоанна оставила этот разговор. В отличие от своей матери она не была склонна рубить с плеча и решила предоставить этому делу идти своим чередом. После того как Джиллиан и Адам на следующий день уехали, Джоанна обдумала еще раз всю эту проблему и еще сильнее убедила себя, что Джиллиан заблуждается. Адам ни разу не взглянул на нее с презрением. Лицо его выражало желание, восхищение, нежность, порой на нем вспыхивали сомнения или гнев, но презрение – никогда. Он не может не хотеть жениться на ней. Джиллиан просто неправильно поняла какую нибудь фразу или взгляд. Странно, что он ничего не сказал Джиллиан, но ведь он открыто объявил об этом Элинор. Джоанна улыбнулась. Глупая девчонка! Адам никогда не отказывается от своего слова. Пусть разбираются сами, решила Джоанна. Плод слаще, когда древо любви поливают солеными слезами. Для Адама и Джиллиан путешествие домой было легким и радостным. На ночь они остановились в Арунделе, где вели себя, как подобает воспитанным сеньору и вассалу. Картину чуть подпортили грубоватые шутки Арунделя, заставлявшие их краснеть, но его жена скоро заставила его прикусить язык. На следующее утро они выехали в Вик, и Джиллиан побеседовала с сэром Ричардом насчет того, чтобы передать Вик в управление его сыну. Его искренняя признательность и радость прочили светлое будущее Вику и взаимоотношениям Джиллиан с отцом и сыном. Он останется здесь, пообещал сэр Ричард, до приезда сына и наставит его на путь достойного управления поместьем. Адам и Джиллиан провели день в поездках по поместью, разговаривая с управляющими и горожанами, причем Адам старался держаться в тени, чтобы именно Джиллиан задавала вопросы и получала ответы. Население было еще взбудоражено и обеспокоено, но это обычное дело, когда полномочия принимает новый сеньор, и Джиллиан чувствовала, что если младший сэр Ричард будет столь же рачителен, как и его отец, всё будет в полном порядке. На следующий день они отправились в Кемп, где Адам обнаружил, что Роберт де Реми на несколько дней отлучился в Телси. В Кемпе все было тихо и спокойно. Адам представил Джиллиан своим слугам и распорядился, чтобы они подчинялись ей так же, как подчинялись ему, если не больше. Потом он оставил Джиллиан в замке и проехался по поместью посмотреть, как шли дела в его отсутствие. Джиллиан понимала, что не имела никаких прав в доме Адама, но служанки тут же обступили ее с вопросами и просьбами, и когда она узнала, до какого хаоса дошли здесь дела за два года без хозяйки, ей стало не по себе. Она начала с шерсти и льна, распределяя обязанности, резко осаживая возникавшие споры насчет того, кому что делать. |
