Едва успеваю глянуть на оставшийся в руках обломок, как страшный удар в живот сотрясает все тело. Согнувшись пополам от боли, я с трудом поднимаю голову. Это все, на что я сейчас способен, а чертов магистр все еще в двух шагах и дотянуться до него у меня нет никаких сил. Его растопыренная ладонь делает резкое движение, и новый удар опрокидывает меня на землю и катит по мраморным плитам как пушинку. Неконтролируемо вылетаю в реальность. Вспышка света! Руки, ноги, все кувырком, и тут бац, глухой удар головой и все! Темнота!

Прихожу в себя лежащим на земле, но уже со связанными руками и ногами. «Кажись все, доигрался!» – Екнула тоскливая мысль, а откуда-то сверху донеся уже знакомый голос.

– Занятный экземпляр! Ладно, грузите его, потом разберемся.

***

Стою в очереди из десятка таких же бедолаг, как и я. На руках и ногах кандалы, скованные между собой цепью. На всех оковах магическая печать, не пускающая это железо в Сумрак. Я уже пробовал несколько раз, ничего не выходит, сам я ухожу в Сумрак, а вот железо нет, остается в реальности. Да, этого железа на мне больше чем одежды, из нее на мне по-прежнему только набедренная повязка. Рядом точно такие же закованные фигуры. Нечесаные, свалявшиеся космы и торчащие с голодухи кости. Спереди и сзади охрана. Еще один стражник перед дверью. За ней идет суд.

Процесс движется быстро. Дверь открывается, страж заталкивает одного из нас. Не успеешь сплюнуть, как все повторяется. Значит, кого-то уже осудили и отправили на каторгу, а может и на плаху. В глазах осужденных полное безразличие, чтобы не случилось в будущем, им кажется, что хуже уже быть не может.

Вновь открывается дверь, это моя очередь. Получаю напутственный тычок в спину и вхожу в залу суда. Слева писарь, справа секретарь, а прямо напротив судья за длинным, массивным столом. Из-под тяжелого лба с темно-коричневой кастой жестко и равнодушно смотрят на меня подслеповатые глаза.

– Имя?

Вместо меня отвечает секретарь.

– Юни – мусорщик.

Поправив на плече белоснежную тогу, судья устало выдыхает.

– И что за этим мусорщиком числится?

Секретарь пялится в неразборчиво написанные строки обвинения, и в его голосе слышится удивление.

– Участвовал в боях на арене.

— Вот как?! – В глазах судьи может быть впервые за этот день вспыхнул интерес. – И что же?

Порывшись в бумагах, секретарь добавил.

– Выиграл последний турнир в Крысиной яме.

– О как! – Взявшись за подбородок, судья уставился на меня. – Случай не ординарный! – Тонкие губы под обвислыми щеками сложились в надменную гримасу. – И во избежание дурного примера требует сурового наказания.

Деревянный молоток гулко ударил по столешнице, и опустив голову, я выслушиваю приговор.

– Нарушение уложения императорского эдикта о кастах, уважении, богобоязненности и почитании традиций и устоев Хранителей карается смертной казнью. За свое преступление Юни – неприкасаемый приговаривается к смерти через отрубание головы!

Бум! Судейский молоточек вновь опустился на стол.

– Все, дело закрыто!

Рука стражника легла на мое плечо, и я, приподняв тяжелую цепь, двинулся к двери для осужденных. С исполнением приговора в империи тянуть не любят – зачем кормить лишний день, да и возня, води туда-сюда.

Шлепая босыми ногами, следую за стражником. Шлеп, шлеп! Семеню короткими шажками, насколько позволяют кандалы. Коридор короткий, за ним выход и слепящее солнце в глаза.

Жмурюсь. За несколько дней в подземелье сумел отвыкнуть от дневного света.