— Нет, я сам… интересно стало, пройду или не пройду…

— Сумасшедшие люди! Как говорится: средь обломков на опушке обнаружен труп старушки. — Ираклий покачал головой, не сводя изумленного взгляда с лица Михаила. — В ступе бабушка каталась, пока в «Боинг» не вписалась… Ты же самоубийца, Мишаня! Я давно подозревал, что все хакеры — помешанные, а оказывается, хакеры на госслужбе еще шизее. Ты хоть успел выйти из сети до того, как тебя обнаружили?

Болдырев проглотил ком в горле, сморщился от боли.

— Не знаю… кажется, успел…

— Ошибаешься, не успел, раз тебя решили пришить. Вычислили и тут же послали ликвидатора, на всякий случай, чтобы исключить риск утечки. Теперь тебе вообще на работе нельзя появляться, иначе попытку повторят, и гораздо успешнее. Что-нибудь успел прочитать в базе?

Ответить капитан не успел, в палату вбежала та же строгая медсестра и вытолкала Ираклия вон.

— Зайду вечером, — едва успел сказать он, прежде чем дверь палаты закрылась за ним. Подумал: а ведь парня надо охранять. Даже если он ничего особенного не успел узнать, ликвидаторы ЛООС все равно постараются убрать его. Вот сучье отродье! Как же до вас добраться?..

В офисе Федотов появился после двух часов дня, занялся было текущими делами, и в это время позвонил Корнеев:

— Где шатаешься, генерал? Необходимо встретиться.

— На ловца и зверь, я только собрался звонить тебе по тому же поводу. Приедешь ко мне? Могу и я к тебе.

— Лучше давай встретимся на нейтральной почве, в каком-нибудь небольшом кафе или вообще за городом, я освобожусь часов в шесть.

— Тогда подъезжай к семи на Горноалтайскую, дом номер шесть. Буду ждать.

— Что там такое?

— Больница УВД.

— Шутишь?

— Там лежит мой шурин Мишка Болдырев, капитан ФАПСИ, я тебе рассказывал про него. В парня выпустили две пули.

Корнеев присвистнул в трубку.

— Бандиты?

— Приедешь, расскажу. Дело темное. Похоже, на него тоже наехали наши знакомцы из ЛООС.

— Он-то каким образом попал в их поле зрения?

— До вечера.

Ираклий положил трубку и вызвал Никитина:

— Женя, пошли пару ребят посмышленей к больнице на Горноалтайской, пусть понаблюдают за обстановкой вокруг и присмотрятся ко всем входящим. Заметят что-либо подозрительное, пусть сразу звонят. Ликвидаторы могут повторить попытку, а я очень дорожу своим шурином.

— Будет сделано, генерал.

Никитин щелкнул каблуками и вышел. Ираклий задумчиво смотрел ему вслед. Парню пошел тридцатый год, а ему все еще нравилось играть в субординационно-армейские игры с безусловным подчинением старшему по званию. С другой стороны, это могло быть чертой характера. Есть люди, призвание которых — командовать, организовывать, а есть и другие, кредо которых — исполнение приказа. Женя Никитин входил в круг последних, зато исполнителем он был отличным.

До шести часов Федотову удалось провернуть кучу неотложных дел, и на встречу с Корнеевым он ехал в хорошем расположении духа.

У больницы «УАЗ» Братства встретили парни Никитина, бывшие десантники из знаменитой Чучковской бригады, Серафим и Володя, хотя парнями их можно было называть лишь условно: одному стукнуло тридцать семь, второму перевалило за сорок. Однако физические кондиции обоих внушали уважение, и Федотов взял их в охрану организации почти без колебаний. Люди они были решительные, судя по послужным спискам.

— Ничего, все спокойно, — сказал лысоватый Серафим.

— Никто не появлялся, — добавил Володя. — Мы вели наблюдение и за окном палаты, где лежит ваш свояк…

— Шурин.