— Что молчишь, Егор? — позвал Панкрат прислушивающегося к тишине леса Крутова. — Или учуял чего?

— Идея хорошая, — отозвался рассеянно Крутов. — Но вариантов ее исполнения в наших условиях немного. Что ты можешь предложить?

— Рыбаки.

— Раз. Еще?

— Туристы на лодках, — добавил Ираклий.

— Это летом их много, сейчас почти никто не отважится путешествовать по Селигеру в такую погоду, особенно по плесам и проливам вроде Чертовых ворот, где волны поднимаются даже в тихую погоду.

— На острова ходит катер, — сказал Панкрат. — Трижды в день, от пристани до Хачина, с заходом на каждый остров. Можно сойти за местных жителей.

— Вариант, но слабый. Троих они вычислят сразу. Придется отправляться по одному, если примем его за основу. Еще?

— Один сыграет роль рыбака, второй подъедет на катере, а третьему придется поиграть в «Ихтиандра».

Все трое переглянулись.

— Не зря тебе твои «психодавы» кинули полковника, — пошутил Ираклий. — Соображаешь. Егор, а может, нам всем надеть акваланги? Только где их взять?

— У меня один имеется, — сказал Панкрат. — Придется идти так, как я предложил. Егор пусть загримируется под рыбака, ты — туриста, я подойду к острову под водой. Остается лишь определить, с какого острова начнем.

— С ближайшего, наверно.

— Пошли отсюда, — сказал Крутов. — Не нравится мне тут. Дома обсудим все варианты и посоветуемся с женщинами.

— Ты так веришь в их возможности?

— Они хорошо чувствуют изменение потенциалов полей и помогут определить координаты базы.

Панкрат хотел было сделать ироническое замечание, но вспомнил посещение Марией базы «Психодава», ее чудесное «просачивание» сквозь посты охраны и передумал.

Преодолев густой малинник на южном берегу Кличена, они сели в лодку и, сопровождаемые чьим-то внимательным оком — такое сложилось впечатление у каждого, — добрались до пристани. Дома их ждали гостьи, Мария и Елизавета, прибывшие на машине буквально полчаса назад.

Торжественной встречи не получилось. Все были озабочены происходящими событиями и радость проявляли скупо. Самым оживленным из всех выглядел Ираклий, но и он замкнулся, заметив мимолетный перегляд Крутова и Марии, хотя ничего особенного в этом перегляде и не было: глаза Марии выражали вопрос (правда — с двойным смыслом, о чем догадывался только Егор), глаза Крутова — сомнение и веру одновременно.

Сели за стол для проведения «военного совета». Лида в беседе не участвовала, готовила обед и лишь изредка присаживалась на краешек дивана рядом с Панкратом, бледная, все еще не пришедшая в себя от потрясения, с темными кругами под глазами, но с упрямо сжатыми губами. Характера ей было не занимать, весь род Крутовых отличался решительностью, мужеством и умением достойно переживать трудности жизни.

Рассказ Панкрата длился недолго, и после него наступила тишина. Женщины переваривали новую для них информацию.

— Что вам подсказывает логика? — спросила наконец Мария, поглядывая на Воробьева с женой. Она закурила, и Крутов, впервые увидев в ее руках сигарету, вдруг почувствовал ее сосредоточенность и волнение.

— Что случилось? — тихо спросил он, наклоняясь к уху женщины.

Мария покосилась на него, прищурилась, будто увидела нечто необычное, отогнала дым ладонью.