Рядом с предполагаемой женщиной был небольшой пруд, окруженный камнями разной величины. Сверху, через дыру в потолке, капала вода, наполнявшая этот подземный водоем

Джейсон приблизился — скрип песка и гравия под его ногами заставил женщину обернуться: на ней был знакомый тошнотворно-зеленый свитер.

Ужас охватил Джейсона: перед ним стояла госпожа Абрамс!..

Черт! Она что, в «Пробуждение» играет?

Джейсон напрасно пытался объяснить себе происходящее — ничего внятного не получалось.

Откуда она здесь? Чего ей надо?

— О! Это вы… — презрительно процедила госпожа Абрамс, увидев Джейсона. Губы ее сложились в гримасу неудовольствия.

К Джейсону немедленно вернулось привычное чувство побитой собаки. Он не знал, что сказать, а вспышка злости, пережитая ранее, сильно притупилась от длительной прогулки по туннелю.

— Ну что же? Вам и сказать-то нечего! Чего и ждать от вэлферного ученика! Откуда только у вас деньги на такую игру?!

Глаза Джейсона начали разгораться огнем злости, руки тряслись.

Что со мной? Я не буду больше терпеть. Никогда и нигде, особенно здесь.

Игры были его убежищем. Они позволяли ему забыть про вечно отсутствующих родителей и издевательства богатых товарищей по учебе.

Я не позволю ей отравлять мне жизнь еще и здесь!

Несмотря на опущенные глаза, он видел, что госпожа Абрамс двинулась в его сторону: пять футов, четыре, три …

— Вы не заслуживаете того, чтобы посещать нашу школу. Люди, подобные вам, оскверняют наши стены.

Он вдруг увидел камень в своей руке, и злость, кипевшая в жилах, превратилась в лед. Руки перестали трястись, и им овладело невозмутимое спокойствие. Это же игра. Здесь он может делать, что хочет, и никто не в силах ему помешать. Здесь он не обязан терпеть издевательства.

— Когда вы подали на стипендию, я говорила приемной комиссии, что принимать вас не следует: представителям низших классов в нашей школе не место!

Игра тьмы и лунного света придавали фигуре госпожи Абрамс нечто демоническое. Ее руки, охваченные зеленоватым свечением, стали похожи на кости скелета с когтями-крючьями. Она протянула их и грубо толкнула Джейсона в плечо, и это отозвалось волной тупой боли

— Я умоляла предыдущего директора избавиться от вас, как от позора. По счастью, господин Эдвардс наконец-то увидел вашу истинную цену!

Слова ее были похожи на шипение, лицо искажено злобой и отвращением. Джейсону на мгновение почудилось, что на ее голове выросли черные рога.

Он стоял молча, ощущая, как ледяная кровь медленно струится в его жилах.

Госпожа Абрамс снова приблизилась, глаза ее горели ненавистью, язык между острых зубов раздвоился по-змеиному.

— Вы никто, вы — ничтожный вэлфер!..

Договорить она не успела: Джейсон вложил всю свою ярость в удар, отозвавшийся в плече, когда камень встретился с виском госпожи Абрамс.

Как в замедленной съемке, ее тело обмякло и распростерлось на земле у его ног.

Он стоял и смотрел, сохраняя странное спокойствие.

Голова госпожи Абрамс была повернута под необычным углом, кровь из разбитого виска образовала лужицу, глаза смотрели в пустоту. Не было никаких рогов или когтей, но рука Джейсона с удивлением ощущала, что его рубашка местами порвана.

Он смотрел на окровавленный камень в руке; проведя другой по лицу, он обнаружил, что оно забрызгано кровью. Джейсон не мог этого знать, но глаза его персонажа стали совершенно черными.

Странно. Он не испытывал ни малейшего раскаяния в том, что ударил ее, что убил ее.

Она ненастоящая. Это просто сигналы в моем мозгу. По правде, я никого не убивал.

Он не знал, что думать.

Пусть ненастоящая, но разве я не должен испытывать чувства вины за то, что забил женщину камнем до смерти? Разве я не должен чувствовать… хоть что-нибудь?

— Это было интересно, — произнес голос за его спиной.