Мы уходили, а он даже не поднялся со стула, чтобы проводить нас до двери.

— Ну, Солтен, — обратился ко мне Хеллер, когда мы вышли из банка, — я вижу, что вы, к глубокому моему сожалению, были не до конца откровенны с нами.

Мой автомобиль был припаркован на стоянке; Хеллер втолкнул меня в салон и попросил Терса и Ахмеда немного прогуляться. Захлопнув дверцу, он достал из-под кресла видеотелефон с кассетой и начал нажимать кнопки.

— Я здесь, — сказала появившаяся на экране аппарата графиня Крэк.

— Все готово, — сообщил Хеллер. — Надень гипношлем на русского шпиона и заставь его признаться, что он подделал закладные сертификаты. Пусть его показания засвидетельствуют какие-нибудь солидные турки. После чего снова посадите его в камеру — он нам еще не раз понадобится в качестве свидетеля, — потом оформите показания надлежащим образом и переправьте их мне. Да, и надень шлем на Форреста Клошара и заставь его забыть о существовании этой базы, а также передай ему, что у «Граббе-Манхэттен» возникнут большие неприятности с правосудием, если будет продолжаться в том же духе. Понятно?

— Да, дорогой, — ответила графиня Крэк. Повезло им. Нет, повезло мне. Хорошо, что сейчас я не на базе и они не могут обнаружить, что у меня в голове стоит предохранитель, мешающий гипнозу с помощью этих дурацких шлемов. Но я был очень близок к провалу: исполнение всех моих планов в будущем целиком и полностью зависело от того, удастся ли мне сохранить мою маленькую хитрость в тайне. Они не должны знать, что сейчас на Волтаре заправляет Ломбар.

Фахт-бей нашел ресторан и возвратился за Хеллером. Они ушли, препоручив меня двоим охранникам, которые заставили меня съесть какую-то ерунду, принесенную для меня.

Хеллер и Фахт-бей вернулись примерно в полвторого. Забравшись в «Даймлер-бенц», Хеллер первым делом прочел листы с факсимильным сообщением и еще раз переговорил по видеотелефону с графиней Крэк.

Все время толкая в спину, Хеллер повел меня в банк, но мы почему-то пошли не в офис, а спустились в подвальное помещение, где находились сейфы. Я упирался руками и ногами. Я рассчитывал вернуться на эту планету, освещенный лучами славы, но мне вовсе не хотелось остаться без гроша!

Прибыв на место, Хеллер обратился к охраннику и служащему банка:

— Он хочет заглянуть в свою ячейку, — и указал на меня.

Служащие банка дали мне карточку, чтобы я расписался.

Никогда еще так не немела моя рука. Если я это подпишу, мне конец!

Хеллер с любопытством посматривал на меня. Интересно, подозревал ли он, что шлем на меня не подействовал? Жизнь моя зависела от того, сумею ли я сохранить свой секрет.

— Ну же, подписывайте! — подбодрил меня Хеллер. С великой скорбью в сердце я подписал карточку.

Клерк открыл сейф и вышел, охранник не спускал с нас глаз. Набрав комбинацию, я потянул дверцу ячейки на себя.

Мои славненькие золотые сертификатики!

Хеллер, встав у меня за спиной, протянул руку и взял бланк, лежащий сверху.

— Ага, — произнес он. — Контрабандное золото с Волтара! Проба не зарегистрирована. Как и на изделиях с корабля. Это дает мне, офицеру Флота, право конфисковать содержимое ячейки. А эти бумажки произведут неизгладимое впечатление на судей. — И он сунул сопроводительные документы в карман.

Мне стало нехорошо.

Опустошив ячейку, Хеллер сделал быстрые подсчеты и присвистнул.

— Почти четверть миллиарда долларов! Вот почему офицеры Аппарата не возмущаются низкой оплатой труда. Контрабанда наркотиков, нелегальное золото…

— Вы сами хотели на этом навариться! — воскликнул я.

— Ах, какое интересное слово: «навариться».