В вестибюле я заметил Фахт-бея, одетого в деловой костюм западного образца; он не соизволил даже поздороваться со мной.

Хеллер подтолкнул меня, и я двинулся к главному выходу.

Выйдя на улицу, я так и застыл на пороге: у крыльца стоял мой «Даймлер-бенц» с красным орлом на дверце.

— Вы даже забрали у меня машину! — в сердцах вскричал я.

Хеллер, ни слова не говоря, знаком приказал мне забраться внутрь.

Оглянувшись, я увидел двух охранников и Фахт-бея, садящихся в невзрачного вида машину с базы. Хеллер ткнул меня локтем в бок, и я влез в мой "Даймлер-бенц".

Хеллер уселся рядом со мной. И тут я увидел на передних сиденьях автомобиля двух подлецов — Терса и Ахмеда, причем последний, обернувшись, заговорщицки подмигнул Хеллеру.

Это взбесило меня.

— Этот человек не достоин амнистии! — злобно прошипел я. — Он виноват в еще большем количестве преступлений, чем я! Он насиловал женщин! Это он привел на базу русского агента!

— Мы уже обсудили этот вопрос, — холодно ответил Хеллер. — Он только исполнял ваши приказы.

Несправедливость, как плетью, хлестнула меня по сердцу. Ничего. Не надо отчаиваться. Одно мое слово — и Ломбар прикажет расстрелять Ахмеда!

МЫ выехали на главное шоссе. Позади маячил автомобиль с Фахт-беем.

— Куда мы едем? — поинтересовался я.

— Вы здесь много чего натворили, — ответил Хеллер. — Многим деревням вы должны то, что местные жители называют «откупное». Кроме того, вы должны оплатить ремонт здешней мечети; вы тут кое-что подписали, в том числе чек на весьма приличную сумму, возвращенный Национальным банком «Пиастры» в связи с отсутствием денег на вашем счете. Управляющий местного филиала сказал, что ни один специалист не может разобраться в ваших финансовых делах. Поэтому мы решили выписать сюда человека, который наверняка сможет вывести вас на чистую воду, — Мудура Зенгина из Стамбула.

Я вжался в кресло. Уж кого я не хотел видеть, так это Мудура Зенгина! Крошка говорила, что он очень зол на меня.

Это известие совершенно испортило впечатление от поездки. Я даже не мог думать о том, как сбежать от моих чутких стражей: перед моим мысленным взором стоял Мудур Зенгин, и я судорожно изобретал, что мне ему сказать. Наверное, я должен ему целое состояние!

Мы ехали по дороге среди летних красот турецкой провинции, но я ничего не замечал. Наш автомобиль продирался в потоке машин через Ускудар на азиатском берегу метрополии, но я не обращал на это никакого внимания. Когда мы по мосту пересекали Босфор, я машинально скользил взглядом по цепи кораблей, входящих в порт. И когда мы ехали по улице Кемеральти в Бейоглу, я все еще дрожал от страха. Мы пересекли бухту Золотой Рог по мосту со стороны Галаты и, попетляв среди башен и минаретов, затормозили у дверей Национального банка «Пиастры». К тому времени я был уже почти мертв от грандиозного перенапряжения.

Но все еще только начиналось.

Мудур Зенгин сообщил, что переговорит с Фахт-беем, но, когда мы все вместе вошли к нему в офис и он увидел среди прочих лиц мою физиономию, у меня создалось впечатление, что банкир собирается указать нам на дверь.

Но тут Хеллер взял инициативу в свои руки. Окинув взглядом богато убранную комнату, он решительно пододвинул три стула к деревянному столу с резной крышкой и сказал:

— Не возражаете, если мы присядем?

— Я не хочу иметь дела с этим человеком! — твердо сказал Зенгин, впиваясь мне в лицо жестким взглядом.

Хеллер усадил меня на стул и сам сел рядом. На третьем стуле разместился Фахт-бей.

Мудур Зенгин продолжал стоять, трясясь от ярости.

— Нам бы хотелось исправить то, что он, — Хеллер указал на меня, — натворил.