— Вас надо судить, — сказал я наемникам, — вы изверги!

— Не ленись, копай, — отозвался тот, что сидел на земле ближе ко мне. — Пока судим мы, нас не судят, — закон…

Он не договорил, молниеносно вскочил на ноги и стеганул меня гибкой проволокой по пальцам. Я взвыл от боли и выронил лопату. «Все, — сказал я себе, зверея от злости или, может, человечея, — все равно умирать!..»

— Копать больше не буду! Не буду! Не буду!..

Это была зловещая минута. Я сознавал, что полностью беззащитен… Когда‑то я начитался про палачей во Вьетнаме, в Анголе, в Сальвадоре, в Ливане… Пот прошиб меня. Я уже жалел о своих словах. Я уже прощение за них был готов просить…

— Эй, вы, — неожиданно громко сказал малаец, бросая свою лопату. — Я тоже не буду копать!

— Будете. Оба, — отозвался ударивший меня наемник. — Будете. Сигарета в мошонку, гвоздь под ноготь или дерьмо в рот — кому какая процедура по нраву.

Он вразвалочку подошел к нам. Ударом в лицо свалил малайца и сразу надвинулся на меня. Я закричал, инстинктивно выставляя руки. Не помогло, — рывок, поворот, и я задохнулся от боли в выкрученных суставах…

Но вот он отпустил меня. Другой наемник, усмехаясь, спросил:

— Твоя фамилия, значит, Фромм, паскуда?

— Фромм… Фромм! — надежда ослепила меня.

— Ай‑яй‑яй! Официальное лицо, что же ты притворялся и молчал?

— Я не молчал!

— Нет, молчал! Ты, верно, только хотел сказать, но почему‑то стеснялся. Что ж, собирайся к капитану…

Всю дорогу я шел, не прося о привале. Радости не было, это я говорю точно — не было радости освобождения…

Капитан Ратнер принес извинения за действия солдатни.

— Погорячились, конечно. Тут ведь не шутки шутят.

— Ничего себе погорячились! Да если кто‑либо и сочувствует адмиралу Такибае, после знакомства с вашими людьми он на все плюнет!

— Политика — не наше дело.

Предложив мне кофе, капитан Ратнер спросил, что я видел в лагере Око‑Омо, что ел, какие там настроения, что за вооружение.

— Шпионаж не входил в мою задачу.

Приоткрыв рот и сощурившись, капитан пальцем почесал подбородок.

— Око‑Омо передал что‑либо для Такибае? — ни малейшего желания посчитаться с моими словами.

И я испугался: боже, как необдуманно я играю с огнем! Чего ради? Достаточно рассердить капитана, и он прикончит меня: любая его версия никем не будет поставлена под сомнение!

— Око‑Омо будет продолжать борьбу и намерен ее выиграть.

— Каким образом? — Ратнер, видимо, спохватился, что торопится снять урожай, даже не взрыхлив почвы. — Он рассчитывает на затяжную кампанию, на резервы, имея в виду, что правительство будет все более восстанавливать против себя мелкий сброд. Он правильно рассчитывает, но мы не дадим ему затяжной кампании… Кстати, прошедшим штормом потоплен корабль. Тут, возле бухты… Черномазые атаковали наши посты. Неустойчивость связи, внезапность, фанатизм — мы потеряли четырех человек…

Утром следующего дня я уже бродил по берегу, ожидая грузо‑пассажирскую шхуну из Куале. Повсюду виднелись следы урагана. Берег был частью размыт, сотни пальм повалены. Возле рифов торчали останки судна.