На этот раз это была девушка или девочка — лицо искажено разложением, возраста не установить…

Возвращаясь к бухте, я лихорадочно ощупывал глазами каждый метр серого песка. Повсюду мерещились мне трупы. Испытывая одышку, я добрел до склада. Навстречу мне поднялся часовой. Он узнал меня.

— Привет, старина, — сказал я тоном посвященного во все тайны, — дорого же им обошлись эти меланезийские недоростки!

Я присел на камень, он протянул мне сигарету, и я взял ее, чтобы дымом отшибить запах человеческой гнили, который теперь преследовал меня.

Часовой сделал пару глубоких затяжек.

— Конечно, — сказал он. — Я не был в деле, но полагаю, они зацепили за товар не меньше восьмидесяти тысяч.

— Пожалуй, побольше, — сказал я.

Он смерил меня взглядом.

— Нет, такса здесь стабильная: тысяча двести за девчонку и тысяча за мальчишку… В Гонконге или Сингапуре они идут гораздо дороже. Я встречал семьи, которые полностью кормятся за счет двух‑трех девчонок. Конечно, если те в полном соку.

— Сколько же заколачивает девчонка? — голова от табачного дыма у меня кружилась, зубы мелко стучали и скулы ныли не известно отчего.

— Заработки разные: в Африке одно, в Латинской Америке другое, в Штатах третье. В Нью‑Йорке такса — 20‑30 гринбэкс[4]. А в Гондурасе, к примеру, в три раза ниже, даже если публика солидней… В Венесуэле я как‑то выложил хозяину за визит сто долларов, — эти слова охранник произнес с чувством особого достоинства. — Не номер в клоповнике, а отдельная вилла. Даже газон подстрижен. Представляешь?..

Эта тема меня не волновала. Теперь я знал, куда исчезли дети из Укатеа: наемники угнали их сюда, чтобы продать по тысяче долларов «за штуку».

— Ты видел, как это было?

— В темноте что увидишь? Тут сильное течение, и когда баржу швырнуло на рифы, огни, естественно, погасли. Команда, когда не удалось запустить машину, перебралась в шлюпки, ну, а «обезьяны» все потонули. Они были заперты в особом отсеке, — бывает ведь, что морскую полицию не успевают «смазать» или она артачится.

— Я слышал, если бы открыли люки, кое‑кто спасся бы…

— Опасно, — возразил наемник, — риск — всегда риск, а так концы в воду. Если кто‑то и выбрался, пошел на корм акулам. Океан в этом смысле надежен…

«Уехать! Уехать! Прочь из этих проклятых мест!..»

Я не представлял себе, где конкретно осяду и чем займусь, но знал твердо, что никакой политикой отныне заниматься не буду. Хватит, с меня довольно! Пусть говорят что угодно — плевать на всех!..

В вестибюле отеля, где я брал ключи, меня увидел Макилви.

— Приятель, — неприлично громко заорал он, качаясь и вздрагивая головой, чтобы сохранить равновесие, — где это так отполировали тебе морду? Если ее выкрасить ваксой, ты вполне сойдешь за аборигена!

Он увязался за мной, хотя я сразу сказал, что утомлен с дороги и должен отпариться в ванной.