— Я хочу видеть Председателя Исполкома Совета рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов товарища Свердлова.

Девица записала мой документ и направила в другую дверь. И только. Там помещался выхоленный мужчина. Он тоже спросил, что мне нужно. Я пояснил. Тогда он спросил удостоверение.

— Так вы, товарищ, с юга России? С кем имеете связи?

Я бегло ответил. Допрашивал он меня и дальше о настроении крестьян, каково их отношение к Раде и к советской власти.

— Батько, — подал голос Каретников. — Мы не выпили за твое прибытие в Москву…

— Это надоть! — дружно поддержали застольники. — За прибытие, мать в ногу, в эту самую Москву, чтоб ей провалиться! Вместе со всеми москалями и кацапами. Чтоб их подняло да хлопнуло!

Выпили. Жевали сало и глядели батьке в рот. Тот степенно продолжал:

— Мужчина куда-то позвонил по телефону и тут же предложил пройтись в кабинет к председателю ВЦИКа товарищу Якову Свердлову. И только. Прежде я слыхал, что к вождям простому смертному не дойти. Теперь я остро почувствовал вздорность этих слухов. И свободно вошел в двери Свердлова. Вижу: из себя жидок кучерявенький, верткий, все покашливает и глазки отводит. Улыбается, ручку протянул, влажненькая она. Тычет в кресло: дескать, садись! Спрашивает:

— Товарищ Махно, вы с нашего бурного юга. Вы чем там занимались?

— Тем, чем занимались широкие массы тружеников революционной деревни. Они живут идеями революции.

Свердлов перебил меня:

— Что вы говорите, крестьяне юга в своем большинстве кулаки и сторонники Центральной рады.

Я, конечно, рассмеялся…

В это время Исидор Лютый, зная порядок, икнул и прошепелявил:

— Хлопцы, выпьем за встречу батько с товарищем жидом, как его…

— Свердловым, — подсказал Абрам Шнейдер.

Выпили. Крякнули. Закусили.

— Ну, батько, слухаем тебя! Скажи, как ты с Лениным поссорился?

— Это позже. Тогда Свердлову без всяких колебаний признался, что я — анархист-коммунист бакунинско-кропоткинского толку.

— Нет, — отвечает мне Свердлов, — вы совсем не похожи на анархистов, которые засели было на Малой Дмитровке, да мы их, гадов ползучих, раздавили. Сей миг об вас позвоню товарищу Ленину.

И тут же в трубочку сообщил, что имеет у себя товарища, который привез важные сведения об крестьянах на юге… Ленин ответил: дескать, завтра дожидаю.

— Пьем за батькину встречу с этим… — заорал Лютый.

— Да подожди ты, — осадили нетерпеливого казака его товарищи. — Ты на свою бабу и то созревший лезешь, а тут особый манер — вожди!

Батько спокойно переждал перепалку и продолжил:

— На другой день, ровно в час дня, я был опять в Кремле у товарища Свердлова. Он провел меня к товарищу Ленину…

— Ура! Пьем за батько и Ленина, — заорало несколько ссохшихся глоток. — Ур-ра, батько!

Выпили. Закусили, кто салом, кто капустой или огурцом. Махно вдруг, весь внутренне засияв, как гимназист на выпускном балу, сказал:

— Товарищ Ленин встретил меня, что тебе отец родной. И только. Сам махонький, картавенький, а глаз прищурит хитрущий — в душу будто заглянет. Одной своей ручкой взял меня за руку — вот так, другой — этак легонько касаясь моего плеча, в черной кожи кресло усадил. Говорит Свердлову, мол, Янкель, чего как пень торчишь? Садись!

— И об чем он выспрашивал? — поинтересовался Каретников.