Еще одно вполне историческое (без кавычек) событие для российской эмиграции случилось 27 апреля 1920 года.

На Пале-Бурбон, в роскошном особняке с лепниной, зеркалами в парадном подъезде и лысым швейцаром вышел упоминавшийся нами самый первый номер «Последних новостей». Ах, какая это была газета! Одни ее проклинали, другие восхищались — но все читали. (Автор этих строк тоже перечитал ее всю за двадцать лет. Впечатление непередаваемое, словно сам окунулся в бурлящую жизнь предвоенной эмиграции!)

Редактором назначил сам себя ничем не приметный человек, бывший присяжный поверенный (сколько же их?!) в Киеве Моисей Гольдштейн.

Бунин шутил:

— Кто первый взял палку, тот и капрал!

Палку первым взял Гольдштейн.

Звездный час его придет шесть лет спустя, когда он станет одним из защитников Самуила Шварцбарда — убийцы Симона Петлюры. Как все в жизни замысловато переплетается!

Убийцу, как помнит читатель, оправдают. А потом Моисея Гольдштейна найдут висящим в петле. Смерть странная и неожиданная, как странным и неожиданным был оправдательный приговор убийце.

В истории российской эмиграции еще одной загадкой станет больше.

Итак, «Последние новости» печатались по старой орфографии. Газета была ежедневной, большого формата, богато иллюстрированной.

В марте 1921 года произойдет мирный дворцовый переворот.

Из особняка на Пале-Бурбон с видом огорченного достоинства навсегда уйдет Гольдштейн. Его место займет маститый и широкообразованный Милюков. Вместе с ним явится и его политическая команда.

«Последние новости» станут выходить под флагом «Республиканско-демократического объединения».

Павел Николаевич обещал быть «беспристрастным» и давать место на своих полосах представителям всех политических течений. Газета была скроена по лучшим образцам печати: на первой полосе — политика и новости. На второй и третьей — литературные публикации преимущественно из уголовных и любовных приключений. Здесь же рубрика «Сообщения из Советской России»: перепечатки из большевистских газет с критическими заметками. Далее — некрологи (этих очень много), хроника происшествий (ограбления, убийства — этих еще больше). И конечно, объявления.

Милюков слово сдержал — в газете публиковались монархисты, кадеты, эсеры, синдикалисты и прочие и прочие. По этой причине число врагов газеты и Милюкова росло после каждого номера, а количество читателей и подписчиков достигло поистине легендарных для эмиграции цифр — тридцать пять тысяч. По воскресеньям газета выходила на десяти полосах.

Милюков оказался тонким знатоком психологии «среднего» читателя. Он владел десятком различных языков, прочитывал множество книг и журналов и на вопрос, зачем нужна буква «ять», неизменно отвечал:

— Чтобы отличать грамотного человека от неграмотного.

Павел Николаевич любил ходить на балы, председательствовать на вечерах и играть на скрипке. Музицировал даже со знаменитым Пьером Любошицем.

Едва он приступил к редактированию газеты, как обратился к Бунину с просьбой быть «на веки вечные автором с самым высоким гонораром». И рассказы Ивана Алексеевича украшали газету — в праздничные номера. Эта творческая дружба продолжалась до февраля двадцать четвертого года, пока некая громкая история не нарушила отношения этих двух замечательных людей. Об этом скандале позже.

Но как бы то ни было, «Последние новости» — единственная газета, которую регулярно выписывал Иван Алексеевич. О чем она писала в начале лета двадцатого года? Сообщала нечто весьма любопытное:

«Живем мы, так называемые ле рюсы, самой странной, на другие жизни не похожей жизнью. Держимся вместе не взаимопритяжением, как, например, планетная система, а вопреки законам физики — взаимоотталкиванием.