— Мое предложение довольно просто, — начал он, умеряя волнение и говоря тише, чем следовало. — Мы должны проложить новое русло по левобережному плато, где твердые породы оберегут канал от преждевременного размыва. Для того чтобы ускорить работу, произведем по всему руслу канала одновременный взрыв на выброс. После выравнивания дна канала взорвем перемычку в том месте, где обвал смыкается с плечом ущелья, не трогая самого завала, и пустим воду зарегулированным заранее потоком. По мере необходимости русло стока можно будет потом увеличить. В этом случае достаточно пробить определенное количество шурфов на перемычке и произвести еще один взрыв…

— А если произойдет подвижка всего завала?

Это заговорил инженер Ованесов. Ованесов, конечно, воевал, он помнит, что такое взрыв мины или артиллерийского снаряда и что остается от человека, попавшего под этот взрыв! Поэтому он думает прежде всего об опасности. Но ведь и все остальные думают об этом. Но, стоп! Ованесов продолжает. Да, у него несомненно есть не только возражения, но и предложения. Он прилетел сюда сразу после обвала, не один раз обошел все плато, во многом разобрался.

Ованесов не резко, но настойчиво протестовал против «взрывного» варианта. Беспокойство свое он оправдывал тем, что при таком мощном взрыве, какой предлагает Малышев, трудно учесть возможные колебания почвы. И тогда обвал может «потечь» вниз, открыть преждевременную дорогу воде. А кроме того, длительный процесс создания нового канала погубит посевы в низовьях реки, а города и поселки, останутся без воды так долго, что потери будут неисчислимы. По мнению Ованесова, проще всего разрушить завал в том месте, где он перекрывает само русло…

— А как вы пробьете эти четыреста метров шевелящейся земли? — не выдержал Малышев.

— Мелкими взрывами, — невозмутимо ответил Ованесов. — Я сделал предварительные расчеты. За две недели…

— За две недели озеро поднимется на двести метров. И первая струйка воды создаст такой селевой поток, что ни один кишлак вниз по течению не уцелеет!

— Это верно! — хмуро подтвердил председатель колхоза Атабаев. — Инженер не видал селей. Офицер видал. Для селя бывает довольно и маленького дождя. А тут хлынет водопад и понесет с собой весь этот завал…

— А если завал сдвинется с места при взрывном колебании почвы? — Ованесов тоже начал горячиться.

— Взрывом можно управлять! — резко ответил Малышев.

— Правильно! — поддержал его Даренков. — Капитан Малышев провел не один управляемый взрыв.

— Сколько дней понадобится по вашему плану, капитан? — Теперь Уразов смотрел сурово, и Малышев понял: он думает о главном, о людях, которые ждут воду, о полях, которые тоже ждут воду. И ответил коротко:

— Восемь дней.

— Кто поддерживает предложение капитана? — Уразов тем же прямым, суровым взглядом посмотрел на каждого из сидящих за столом.

— Я! — Даренков встал рядом с Малышевым.

— Я! — Атабаев подошел к этим двоим.

— Поддерживаю! — поднялся Адылов.

Это получилось как-то само собой, что каждый голосующий поднимался во весь рост, но в то же время придало необычную торжественность. Заместитель министра переглянулся с Ованесовым, пожал плечами и тоже встал:

— Принимаю.

Ованесов, бледный, растерянный, переводя взгляд с одного на другого, все-таки нашел силы сказать:

— Я запишу особое мнение.

— Это ваше право, — сухо произнес Уразов.