Малышев побрился, переменил форменную сорочку и позавтракал. Севостьянов уложил чемодан капитана и свой вещевой мешок. Малышев надвинул на голову тропический шлем и вышел из палатки.

Гряда гор сегодня была светло-синей. Тучи пыли разошлись, дождь на востоке прекратился, и солнце катилось по утреннему небу, как золотой шар. Но к лучшему ли эта перемена погоды на востоке? Дождь все-таки снижал температуру воздуха, ледники под дождем тают слабее. А под солнцем они могут дать столько воды, что напор на завал многократно увеличится. И тогда…

Малышев оглянулся на запад, представляя, что может случиться тогда… Шесть горных кишлаков, тысячи гектаров полей. А внизу, в долине? Города с многотысячным населением, посевы хлопчатника, риса, пшеницы… Долина Фана всегда была житницей двух республик. А воды в озере, по вчерашнему расчету Адылова, скопилось около тридцати миллионов кубометров. Если она прорвется, образуется вал высотой в многоэтажный дом, который снесет все: дороги, мосты, здания, посевы, людей.

Кишлак ничем не выдавал своего беспокойства. Пастух гнал стадо. Шли волы на водопой, глядя выпученными удивленными глазами туда, где еще недавно их поили, но улавливая запах воды дальше, в озерцах. Там опять визжали и брызгались босоногие рыболовы. Ветер с востока был прохладен и чист. Только новая гора, вставшая поперек ущелья, по-прежнему курилась. То ли это поднимался туман с нового озера, то ли еще шевелилась и никак не могла уплотниться и осесть сама рухнувшая земля. Обнаженный бок горы Темирхан тоже дымился и грозил опасностями. Малышев подумал: надо немедленно обстрелять гору из минометов, сбросить возможные лавины…

На краю площади, возле школьного садика, стоял разлапый вертолет. Возле него лежали снятые с прицепов два понтона, и солдаты опутывали их стропами. В сторонке, тоже подготовленная к буксировке по воздуху, ютилась амфибия. Механик опробовал мотор, а Севостьянов укладывал в бортовые ящики чемодан капитана, целлофановые и резиновые мешки с едой. Все работали споро, ловко, и Малышев миновал их, не останавливаясь.

Адылов встал из-за стола навстречу капитану и поманил его на балкон. Кабинет был превращен в спальню. Тут заночевали заместитель министра по строительству Рахимов, его помощник Ованесов и еще какие-то люди. Они спали тяжелым сном, и Адылов мог бы, пожалуй, разговаривать и здесь в полный голос. Но Малышев послушно пошел за ним.

— Ваши понтоны готовы, капитан?

— Да.

— Только что получена радиограмма: рудничный городок затопило. За ночь в верховьях Малого Фана прорвалось горное озеро, и уровень воды за завалом поднялся до тридцати — сорока метров. С рудника надо вывезти хотя бы детей. Их там человек тридцать.

— Мы их вывезем за один рейс, но куда?

— Коржов предлагает переправить их через озеро на дорогу в Ташбай. К самому Ташбаю по воде не добраться, но горная дорога на десяток километров не затоплена. Детей школьного возраста и сопровождающих их женщин придется высадить на эту дорогу, дальше они доберутся пешком. А малышей надо перевезти на гляциологическую станцию. Там готовы их принять.

— Это я сделаю сам.

— У меня все.

— Я хотел бы просить разрешения обстрелять Темирхан из минометов. Там возможны новые обвалы, лучше вызвать их искусственно.

— Не сейчас, — осторожно сказал Адылов. — Сначала проверим, как держится завал.

— Согласен. Но лучше сделать это побыстрее. Под горою работают люди.

— Спросим совета у альпинистов.

Малышев вышел.

За эти десять минут на площади все пришло в движение. Смененные солдаты вернулись из шурфов и сейчас завтракали, а некоторые укладывались спать прямо на камнях. Малышев отыскал старшину, приказал разбудить заснувших и всех накормить.