– А как же те места, где мы были до этого? Разве там не рынок?

– Нет. До этого ты была в «местном супермаркете», где красивые вывески, бутики, булочные, кафе – на тех улицах нет ничего общего с рынком.

– А лавка Вереска?

– А что с ней? – искренне удивилась девушка.

– Она ведь была в самом центре. Этот козёл торговал всякой запрещёнкой. Разве ему не следовало осесть именно здесь?

Вера немного помолчала, обдумывая ответ:

– Знаешь, порой ты кажешься взрослой и мудрой. Но иногда совершенно не хочешь думать.

Видимо эти слова должны были задеть Катрин, но она была не в том настроении, чтобы обижаться, да и вообще, она привыкла, что все общаются с ней свысока.

– Именно в таких местах власти будут искать в первую очередь.

С этим было трудно спорить, поэтому Катрин согласилась.

Улицы петляли, раздваивались, резко поднимались и плавно опускались на прежний уровень. Почти все окна были зашторены изнутри, а многие и вовсе заколочены. На домах отсутствовали номера, на дверях – ручки. Стоило Катрин заметить в переулке канализационный люк, как она в спешке отворачивалась от него, словно опасаясь, что из-под земли в любой момент может вылезти тощий мститель.

– А куда мы идём?

– Нам нужно как-то провести тебя через портал в Улье, но так как ты у нас «личность знаменитая», – эти слова были явно сказаны с сарказмом, – то нам нужно кое с кем переговорить.

Катрин не сопротивлялась. Вере лучше знать, она здесь как рыба в воде.

– А почему тебя не разыскивают?

– Меня? А с чего вдруг меня должны разыскивать? Это ведь ты – мастер изображать обмороки и ошиваться в дурных компаниях.

«Изображать обмороки? Ошиваться? Это уже ни в какие ворота не лезет. Да я чуть не сдохла тогда!» – внутри девочки, словно кипящая магма, бурлила злость и просилась наружу. Но вслух она сказала:

– Знаешь, я ведь чуть не умерла недавно. Ты могла бы быть со мной помягче.

– Ты права, я немного несправедлива к тебе. Прости. Должно быть, я устала. Мы, кстати, пришли.

Катрин остановилась рядом с Верой. Дом ничем не отличался от других. Двухэтажный, с пологой крышей из чёрной черепицы. Заколоченные окна, отсутствие номера и дверных ручек. Один в один, как тот, который стоял перед ним, и за ним, и через улицу. Если бы не Вера, Катрин никогда бы не нашла этот дом самостоятельно.

– Что, нужен какой-то условный стук? – поинтересовалась девочка.

– Угу, – промычала Вера и изо всей силы ударила по двери носком тяжёлого ботинка с металлическими набивками.

Дверь открылась, и на пороге появился Ао. Катрин сделала два шага назад и про себя произнесла: «Я ни за что не войду в этот дом».

– Чего стоишь? Идём.

– Я не пойду туда, – помотала головой девочка.

– Не переживай, тебя никто не тронет. Этот парень работает здесь. Ему плевать на то, что произошло с его роднёй. Я ведь правду говорю? – обратилась Вера к худому бледному полускелету.

Тот безучастно кивнул и жестом пригласил девушек войти. Вера тут же исчезла внутри дома. Катрин смотрела на Ао, не решаясь двинуться с места. В его взгляде она ясно видела укор и ненависть. Но он вряд ли подозревал о том, что случилось недавно с его сородичами. Девочка сделала над собой усилие, прежде чем уйти с оживлённой улицы и снова оказаться в тёмном замкнутом помещении.

Жёлтый свет тонкими лучами пробивался сквозь щели в заколоченных окнах. Вера ждала свою помощницу возле деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. Катрин не стала задерживаться и разглядывать помещение.