Катрин не успела закончить мысль, потому что дверь комнаты открылась, и на пороге появилась её заспанная мать.

– Ты ещё кто? – удивлённо спросила женщина, на лице которой отпечатались следы от подушки.

– В каком смысле – кто я? – озадаченно посмотрела на неё Катрин, пытаясь понять: её мать – лунатик или же просто поймала «белочку».

– В прямом! – на этот раз слова прозвучали грозно, а широко открытые глаза и внятная речь говорили о том, что мать совершенно трезвая. – Кто ты такая?! Где Катрин?! Я сто раз говорила ей, чтобы никаких подруг в дом не водила!

На секунду Катрин подумала, что мать над ней издевается, но потом она краем некогда слепого глаза увидела своё отражение в экране телефона и испуганно ахнула.

– Милочка, я, кажется, задала тебе вопрос: где Катрин?

Ведьмочке не обязательно было читать мысли матери, чтобы понять, что та сейчас вышвырнет её в коридор, если не получит ответа. Достаточно было этого сурового взгляда. Но что она может сказать? Что её дочь сидит прямо перед ней, только она изменила свою внешность при помощи волшебного зеркала? Это звучало глупо даже в мыслях. Катрин попыталась направить на мать импульс и подчинить своей воле, но сил уже не осталось. Нужно было срочно подзарядиться, а под рукой, как назло, ничего не было. Делать нечего. Катрин встала из-за стола и, тоскливо взглянув на суровую женщину, прошла мимо неё и направилась в сторону входной двери, надеясь найти по дороге хотя бы маленький аккумулятор, но всё было без толку.

* * *

Девочка покидала родную квартиру с распухшими от слёз глазами. Она вдруг поймала себя на мысли, что последнее время плакала гораздо чаще, чем улыбалась. Так или иначе – Вера победила. В конечном итоге придётся идти к ней и просить зеркало, чтобы вернуть свою внешность, либо остаться там навсегда и помочь родителям своей бывшей подруги.

Усевшись на холодных бетонных ступенях, Катрин достала из кармана телефон и стала листать список контактов. Всё, чего сейчас ей хотелось, это поговорить с кем-нибудь, излить душу, спросить дружеского совета. Но среди имён в списке она не смогла найти достойного кандидата для своих откровений. Девочка опёрлась о стенку и, закрыв глаза, растворилась в собственных мыслях.

– Дочка, ты чего на холодном сидишь? – прозвучал знакомый голос, и Катрин открыла глаза.

Перед ней стоял отец. В одной руке он держал бутылку портвейна, а в другой – метлу. На памяти Катрин отец был трезв лишь однажды, когда его привезли из больницы после того, как удалили аппендицит. Она смотрела в его пожелтевшие, словно старая раковина, глаза и понимала, что он обращался не к ней, а к той, в кого она превратилась – к Каталине.

– Проходите, я вам не мешаю, – тихо сказала Катрин и поджала ноги, чтобы пропустить его.

– Мать дома? – он говорил так невозмутимо, словно понимал, кто сидит перед ним.

– Я не ваша дочь, – огрызнулась Катрин и отвернулась.

– А чья же тогда? – удивлённо спросил мужчина и, пристроившись рядышком с девушкой, отвинтил пробку у бутылки.

Рот Катрин открылся от удивления, она не понимала, как такое возможно.

– Как ты узнал, что я – Катрин?

– Я, конечно, пьяный, но не слепой, – промямлил мужчина, вытирая рот рукавом.