– Ты чего такая нервная? – спросила Вера, стоя спиной к барной стойке и изучая толпу взглядом.

– Голова болит. Ужасно чешется, как будто…

– Волосы растут внутрь? – перебила её Вера.

– Да! – охотно ответила Катрин.

Ведьма так точно описала эти ощущения, что Катрин не смогла бы лучше. Вера прищурилась, словно выискивала среди посетителей вора, нос у неё нервно задёргался. Она обернулась и подозвала бармена, подняв вверх палец.

– Одну шипучку, – попросила она у высокого черноволосого парня, который на вид был ровесником Катрин.

– Виски, ром, джин, водка?

– Без алкоголя.

Тот отошёл к стенке с бутылками, банками и другой стеклотарой, наполненной различным алкоголем и чем-то ещё, чего в обычном баре, наверняка, не встретишь. Смешав и взболтав что-то в коктейльном шейкере, бармен достал большой прозрачный бокал и кинул в него кубики льда. Затем он перелил туда же содержимое шейкера и спросил:

– С каким вкусом?

Катрин смотрела на него, глупо моргая и не зная, что ответить.

– Сделай с черникой, – попросила Вера, не дожидаясь, пока её помощница сможет принять решение.

Бармен пододвинул бокал к Катрин, а затем бросил в него одну чёрную ягодку. Внутри всё забурлило и зашипело, вода приобрела тошнотно-красный оттенок. Катрин поднесла бокал к лицу, в нос тут же залетели пахучие пузырьки, сразу захотелось чихнуть. Сдержавшись, девочка сделала глоток. Шипучка оказалась очень сладкой и тягучей. Катрин ела чернику лишь раз в жизни, но сразу узнала этот вкус. Напиток был насыщенным, словно туда кинули не одну ягодку, а целую банку варенья. Катрин выпила половину и почувствовала, как зуд начал отступать.

– Что в этом напитке? Аспирин? – спросила она у бармена, но тот протирал бокалы, даже не думая отвечать.

Катрин продолжила пить, не дождавшись ответа. Открыть секрет рецепта решила Вера:

– Листья незабудки, цикламен, дикий ямс, волчья слюна, менструальная кровь… – девочка поперхнулась, и попавшая не в то горложидкость вызвала дикий кашель. Вера начала хлопать её по спине, помогая выгнать жидкость из лёгких: – Ладно, про кровь я пошутила.

Нахмуренные брови на раскрасневшемся от кашля лице Катрин говорили о том, что шутка не удалась.

– Допивай быстрей, я не хочу, чтобы кто-то копался в твоей голове, – строго сказала Вера, глядя по сторонам.

Катрин допила коктейль и, вытерев губы рукавом, переспросила:

– Копался в голове?

– Разумеется. Ты здесь новенькая, значит, ещё ничего не знаешь. Тобой можно быстро и легко воспользоваться, а меня такой расклад не устраивает.

– Это средство блокирует такие проникновения?

– Соображаешь, – саркастически заметила Вера и вдруг схватила за рукав проходящего мимо человека, облачённого в какой-то мешок, перевязанный на поясе бечёвкой.

Он сопровождал тощего мальчишку лет двенадцати и толстого усатого мужичка. Мужичок был одет так, словно всегда носил с собой миллион долларов: весь в украшениях и мехах. Мальчишка был самым обычным ребёнком: светленький, худенький, в обычной пацанячьей одежде на вырост.

– Мне нужно к Вереску, – негромко сказала Вера, глядя на мужчину в мешке.

Тот обернулся, и перед Катрин предстало невероятно худое лицо, кожа на котором буквально просвечивала, обтягивая череп. Сказать, что вид у человека был болезненным, значит, неудачно пошутить – это был ходячий труп. Белки́ глаз были пепельно-серыми, с кровавой паутиной лопнувших сосудов по краям. Тёмные синяки под глазами занимали бо́льшую часть лица.