– Генор, подойди, – послышался слабый мужской голос из-за двери.

Парень с зёрнами быстро подошел к двери и исчез за ней. Через несколько минут он вышел, и Катрин заметила, что его лицо снова приобрело человеческий вид.

– Держишь их на игле? – спросила ведьма у пустоты.

– Здравствуй, Вера, давно тебя не было видно. Что будешь брать? – голос проигнорировал неуместный, по всей видимости, вопрос.

– Привет, Вереск, – деловым тоном ответила Вера, – думаешь, эти провожатые смогут тебя уберечь?

– Это не твоё дело! – в голосе послышалось раздражение, – если ты пришла по делу, то лучше поспеши. Следующий клиент может прийти с минуту на минуту, а я не собираюсь создавать здесь очередь.

– Хорошо, – ответила ведьма и начала перечислять незнакомые Катрин слова.

Она перечисляла и перечисляла, пока из-за стены не раздалось:

– Стоп! Это всё. Будешь что-то менять?

Вера задумалась:

– Да, мёртвую вишню поменяю на сильфий.

После этих слов за стеной послышались глухие шаги, шорох, звон стеклянной посуды и скрип металлических петель.

– Пусть девочка зайдёт, – сказал Вереск.

Катрин умоляюще посмотрела на Веру, но та лишь грозно нахмурила брови. Во взгляде ясно читалось: «Делай всё, что тебе велят, и не вздумай перечить».

Катрин сделала смиренный вдох, затем, выдохнув, сдвинулась с места, стараясь ступать на ковер как можно тише, словно боялась, что её услышат.

– Давай скорее, я тебя не укушу, – подзывал голос за дверью.

Катрин обогнула стойку и, тяжело дыша, подошла к двери. Она толкнула старое, затёртое от постоянных прикосновений, дерево, и дверь заскрипела на петлях.

В этой комнате источником света было одно-единственное окно, занавешенное прозрачным ситцевым тюлем. Разглядеть что-либо в таком полумраке было сложно. Вдоль круглой стены стояло множество сундуков и высоких стеллажей. Полки были плотно забиты склянками, мешочками, пакетиками. С потолка свисали травы и ожерелья из высушенных грибов.

Хозяин дома тенью стоял возле потухшего камина, над которым сушились какие-то синие цветы, и смотрел на Катрин. Перед ним на таком же круглом, как и в зале, столе располагалось несколько стеклянных пузырьков с разноцветными порошками и жидкостями внутри, а также десяток свёртков: всё это было уложено на ткань. В помещении сильно пахло немытым человеческим телом, от этого к горлу Катрин подступала тошнота.

Вереск молча разглядывал гостью. Он был выше её на две головы, отчего девочка чувствовала себя придавленной этим оценивающим взглядом к полу. Всё, что могли разглядеть глаза юной чародейки, – это худое вытянутое тело с широкими острыми плечами, из которых к полу свисали прямые, как трости, руки. Катрин много раз видела наркоманов, снующих в гаражах и бесконечных лабиринтах подъездов малосемеек и общежитий, где они с друзьями часто проводили зимние вечера за распитием пива и курением сигарет. Вереск был наркоманом – так она решила для себя. Его лицо скрывал мрак. Наркоманы всегда прячут лица.

– Отнеси это и возвращайся, – скомандовал он негромко.

Катрин торопливо подошла к столу, завязала ткань в узел и быстро, как мышка, укравшая кусочек хлеба, кинулась из комнаты.