Один из мужчин, чьё лицо было покрыто сплошной коростой от запёкшихся ссадин и шрамов, смотрел на Катрин и, кажется, нервничал больше остальных. Он то и дело сжимал и разжимал кулаки. Из-под его серого плаща сверкал внушительных размеров кинжал, висевший на ремне, перетягивающем грудь. Он заставлял ведьмочку страшно нервничать: ей хотелось расплакаться, забиться в тёмный угол и не высовываться. Катрин вспомнила рассказ Бэвэ, как один из старших членов Гильдии перере́зал глотку его бывшему учителю. Судя по всему, именно этот человек и был палачом.

– Что у тебя в рюкзаке, девочка? – наконец спросил он.

Катрин глупо хлопала глазами, не в силах произнести ни слова.

– Я, кажется, задал вопрос! Не хочешь на него ответить? – терпение рябого подходило к концу. Он говорил с сильным акцентом, некоторые слова он словно прожёвывал и выплёвывал, но Катрин понимала бо́льшую их часть.

Юная ведьма всё ещё стояла, сомкнув губы. Она никак не могла пересилить себя и рассказать этим людям правду. Её всю трясло. Всхлипывая, она неосознанно мотала головой.

– К чёрту! У нас нет на это времени! – из-за стола вскочил тот, который заговорил с Катрин первым. Небрежно задев девочку плечом, он прошёл в её комнату и вернулся оттуда уже с рюкзаком. Он потянул за молнию, но та не поддалась. Мужчина тянул изо всех сил, но бегунок не переместился даже на миллиметр.

– Должно быть, печать стои́т! – крикнул рябой и тоже встал из-за стола. Он выхватил рюкзак из рук коллеги и внимательно осмотрел его. Сняв с ремня клинок, мужчина попытался вспороть рюкзак, но он лишь сминался под острым лезвием. Мужчина фыркнул, затем начал ощупывать содержимое рюкзака через ткань. – Книга там! Снимай печать! – приказал он Катрин.

– Я не ставила никакой печати, – еле слышно промычала маленькая ведьма, заливаясь слезами.

– Кончай этот цирк, твои слёзы тут никого не растрогают!

– Я же сказала! Я не ставила никаких печатей! – взорвалась девочка, не в силах бороться с накрывающей её истерикой.

– Возможно, это сделала её подруга. Пусть девочка сама откроет рюкзак, – еле слышно и с ещё большим акцентом, чем у рябого, прохрипел сухощавый старик, который всё это время наблюдал за происходящим: – Слышала? Открывай!

Катрин дрожащими пальцами схватилась за бегунок и попыталась дёрнуть, но тот не поддался.

– Не получается! – Катрин тянула его изо всех сил, чувствуя, что если не получится, то её прирежут на месте.

– Ты уже открывала его сегодня? – спросил старик.

– Да! Открывала и доставала вашу проклятую книгу! Пожалуйста, отпустите меня! Можете забрать рюкзак, он мне не нужен, я просто хочу уже вернуться домой!

– Какой нам прок от твоего рюкзака? Ты должна снять печать!

– Как я это сделаю?

– Бэвэ сказал, что ты заключила договор со своей учительницей. Это так?

Катрин кивнула.

– Значит у тебя есть право снимать наложенные своей хозяйкой проклятия, привороты, печати и так далее, – прохрипел старик.

Девочка снова дёрнула молнию, потом ещё раз, но замок не поддавался. От безысходности Катрин рухнула на колени и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

– Чёрт-те что! У меня нет времени на эти бабские закидоны! – проревел рябой и, выхватив рюкзак из рук Катрин, начал что-то быстро бормотать на незнакомом языке.

Через пару мгновений рюкзак вспыхнул. Мужчина бросил его на пол, и огонь полыхнул с новой силой. Оранжевое пламя обволокло рюкзак со всех сторон, от его жара доски на полу быстро чернели, распространяя по залу запах горящего дерева.