Всё это не укладывалось в голове. Да, Катрин помнила про записку, полученную той ночью, когда Вера вела себя странно. А ещё она помнила про короткий разговор через дверь туалета в Улье, но содержание этой беседы было размыто в воспоминаниях. Что-то блокировало половину её памяти, разбивая на куски. Но этот тип, кем бы он ни был, мог помочь с восстановлением воспоминаний.

Катрин медленно прошла вглубь комнаты, стараясь ничего не задеть. Наконец нога её во что-то упёрлась, и «что-то» взвыло от боли:

«Осторожнее, прошу!»

Катрин нащупала руками лежащее на полу тело и попыталась поднять его, схватив за одежду. Снова раздались стоны.

«Я не смогу поднять тебя, ты слишком тяжелый, а у меня совсем нет сил!»

«Ничего, я поделюсь. Ао, что схватили меня, оказались на редкость терпеливыми. Обычно жертву пожирают прямо на месте, но меня почему-то решили отложить на потом. Должно быть, они поумнели и поняли, что надо делать хоть какие-то запасы».

«Что значит – поделюсь?»

«Можешь забрать часть моей жизненной силы. Я всё равно не смогу встать, и лучше ты́ заберешь её для моего спасения, чем эти твари».

Катрин не могла поверить в то, что кто-то еще, кроме неё, осознанно может предложить забрать свою энергию. Выкачивать её из бездушных предметов – это одно, но из живых людей – совершенно другое. Подобные вещи были вне закона, более того – вне морали.

«Ты никогда не забирала энергию у людей?»

«Нет», – ответила Катрин, хотя в памяти всплывали какие-то ощущения из прошлого, когда она чувствовала чей-то страх, и этот страх нёс в себе силу – огромную силу, которая способна насытить.

«Быстрей, прошу, нам нужно идти! Главное, запомни: когда я скажу „стоп“, ты должна остановиться. Это очень важно, иначе ты меня убьешь, ясно?»

Шокированная этой фразой Катрин кивнула, но потом до неё дошло, что нужно что-то ответить.

«Да, мне всё ясно».

«Тогда давай!»

Катрин неуверенно наклонилась к лежащему на полу человеку. Носом она коснулась его одежды и мгновенно почувствовала лёгкое приятное жжение. От тряпок пахло разными вещами: по́том, травой, пылью и едой, а ещё она чувствовала, что ткань пропиталось страхом, болью и разочарованием. Эти чувства опьяняли, сводили с ума, заставляли тело заходиться в судорогах. Катрин сделала вдох, и энергия потекла в неё. Это были непередаваемые ощущения. Человеческая энергия в корне отличалась от той, что содержалась в предметах. Она сводила с ума своей плотностью, насыщала до боли в зубах. Всё тело звенело, стремилось к полёту, оно жадно требовало ещё и ещё. Сила разливалась по мышцам и чувствам, глаза стали различать предметы в темноте, слух стал чётче – Катрин возвращалась к нормальному состоянию.

«Хватит», – раздался голос в голове девочки.

Катрин хотела остановиться, но подумала: «Ещё чуть-чуть». Она тянула и тянула, захлёбываясь проникающей в неё жизнью.

«Перестань! Стоп!» – кричали мысли у неё в голове.

«Это не он – это я сама себя останавливаю. Рано, ещё слишком рано – я слаба».

Резкая тупая боль началась в ухе и побежала по всему телу, заставив девочку отпрянуть от лежащего на полу незнакомца со сломанными ногами. Катрин упала на пол и принялась потирать место ушиба.

«Я же сказал тебе: стоп!»

«Прости, я не могла сдержаться. Хотела остановиться, но это было так приятно, невыносимо приятно. В жизни ничего подобного не чувствовала».

«Знаю. Прости, что ударил. Но иначе ты бы убила меня. Послушай… Внимательно послушай. У меня совсем не осталось сил, ты должна вытащить меня.