Такой способ ношения оружия, конечно, встречался у киношных героев в телесериалах. Что касается ментов реальных, то свои стволы они носят по-другому — потому что извлечь оружие из-за спины сложнее, требует лишних телодвижений. За это время противник успеет нашпиговать тебя свинцом.

И тут справа от меня возникла тень Она была почти невидимой, будто бесплотной, но я ощутил ее приближение, и, когда меня коснулось ее дыхание, я резко ударил плечом в дверцу, навалившись на нее всей тяжестью тела.

Раздался глухой, ватный звук и приглушенный вскрик — тень покачнулась, отшатнулась и вновь качнулась в мою сторону, но я уже успел выскочить из машины.

Противник мой чересчур расставил ноги, стараясь сохранить равновесие, а я опять не растерялся и резко ударил его в пах.

Он глухо замычал и переломился пополам.

Сцепив руки замком, я шарахнул его по затылку. Он ткнулся лицом в землю, по-прежнему сжимая в руке черный прут милицейской дубинки.

Пока все это происходило, я не терял из поля зрения Бэмби.

Почуяв неладное, она отшатнулась от мента, который тут же стал поворачиваться в мою сторону.

— Прямой в голову! — заорал я. Она мгновенно — неосознанно, просто подчиняясь команде, — среагировала. Ее кулачок мягко ткнулся в висок мента. Никакого вреда этот слабый удар, конечно, не нанес, но он потерял главное — инициативу.

Секундного замешательства мне оказалось достаточно, чтобы преодолеть расстояние между нами и прыгнуть — удар моего кулака пришелся ему в голову. Он замедленно, будто не веря происходящему, начал валиться на Бэмби, но та ловко увернулась, отскочив в сторону. Мент рухнул на колени и так стоял, мотая головой и глядя на меня снизу вверх мутными зрачками.

Я с удовольствием ткнул его в переносицу — голова мента дернулась настолько резко, что я испугался: не ровен час, повредил шейные позвонки.

— Ты, псих! — горестно вскрикнула Бэмби, приподнялась на цыпочки, заглядывая мне в лицо, и отшатнулась: — Господи, что у тебя с глазами? Они кошмарно пожелтели… — Она повертела головой и тихо выдохнула: — Псих, что ты наделал!

— Ага, — кивнул я, наклоняясь над ментом и прислушиваясь к его дыханию: он был в глубоком нокдауне. — Нужно было просто позволить ему пристрелить тебя — и дело с концом.

— Пристрелить? С чего ты взял?

— Не знаю… Просто почувствовал. Ты, наверное, забыла — я ведь по природе своей хищник. Чувствую брата по крови.

Я наклонился к лежащему на асфальте менту, вытащил пистолет у него из-за пояса — старый добрый «Макаров», как в кобуру, улегся в ладонь.

Но опять что-то было не так.

Подчиняясь внутреннему приказу, я поспешил от него избавиться и зашвырнул пистолет за бетонный забор, огораживавший находящийся на реставрации пятиэтажный дом с башенкой.

В этот момент бывшая тень зашевелилась около машины, и я локтем ударил его под затылок. Он опять затих.

— Господи, с кем я связалась, — прошептала Бэмби, отступая от меня.

— Да уж, повезло тебе, — сказал я и, кивнув на нашу машину, вновь скомандовал: — Поехали отсюда! Самое время сматываться.

— Нет. С тобой я не поеду.

— Ой, Бэмби, не стоит здесь задерживаться. Прыгай в машину. У нас в самом деле мало времени.

Я втолкнул ее в салон, сам сел за руль и резко рванул с места, стараясь поскорее оказаться на залитой неоном большой улице.

Последнее, что я увидел на месте нашей стычки, был размытый силуэт человека, спавшего за рулем джипа. Он вроде бы проснулся. Откинулся назад, тряхнул головой. Лица его я рассмотреть не успел — мы свернули за угол, понеслись вперед.