До Дук молчал, лишь изредка посверкивая глазами на своего собеседника.

— Ты чего-нибудь от него добился? — с неожиданностью, раздражавшей даже его старых знакомых, сменил тему Ваксман.

— Как бы то ни было, мне все же удалось узнать настоящее имя его источника, — сказал До Дук, а когда Ваксман бросил на него взгляд, добавил: — Я выжал его как лимон. Он рассказал мне все, что знал.

— Одобряю, — усмехнулся Ваксман, вновь обращая свой взор к голове. — Подумать только! Секрет Гольдони — ключ к его тайной власти, — вновь благоговейно прошептал он.

— Достать его оказалось делом несложным.

— Это гребаное семейство Гольдони, — впечатление было такое, что Ваксман выплюнул это имя. — Им вечно всего не хватало. Сукин сын Доминик что-то явно замышлял против нашей Сети. Что он, интересно, наплел фэбээровцам? Дом, по сути дела, воткнул мне нож в спину — связался с Микио Оками, и оба этих говнюка решили поставить Организацию на колени.

Ваксман уставился на До Дука.

— Но вынужден призвать, что этот чертов Доминик был в своем рода гениален. Морочил нам головы, заставил вас поверить в то, что он один из нас, что он член Организации, часть Годайсю.

Ярость исказила его лицо.

Развернувшись, он нанес по голове мощный удар, пославший ее в угол комнаты, где она, гротескно качнувшись, уставилась мертвыми глазницами в потолок.

— Ну так зачем же ты, ублюдок, нас предал и связался с этим Оками?

Ненависть сотрясала Ваксмана, он дрожал как в лихорадке. В отвращении он отвернулся, не желая смотреть на то, как До Дук вновь водружает голову на тумбочку.

До Дук вновь почувствовал ауру, окружавшую мертвую голову, и это покоробило его.

Совершенно неожиданно выражение лица Ваксмана смягчилось.

— По этой метке на его лбу, — сказал он, поворачиваясь и вглядываясь в умные карие глаза Доминика Гольдони, — я могу судить, что ты поработал над ним в своем излюбленном стиле.

— Точно.

Ваксман хихикнул.

— Должно быть, Лиллехаммер сейчас писает кипятком от страха и злобы.

— Не сомневаюсь, — согласился До Дук.

— Остерегайся его. Если попадешься, он с тебя живого сдерет шкуру.

— Я учитываю это.

— Знаю. Именно поэтому я и выбрал его для расследования этого дела. Вам необходимо вновь встретиться, — хмыкнул Ваксман. — Впрочем, ты уже вволю порезвился, хотя, полагаю, это ничего не меняет.

— Нет.

— Все эти ритуалы... — махнул рукой Ваксман, — лишь атрибут власти и... мера удовольствия.

— Вы ошибаетесь, — возразил До Дух. — Я не нуждаюсь в особых удовольствиях и комфорте.

Ваксман поджал губы.

— Все мы в этом нуждаемся, так было и будет всегда. Только покойникам комфорт уже не нужен. Могут обходиться без него.

Разумеется, он был прав. Ведь там была еще и девушка. До Дук не обмолвился и словом о ее существовании, это было бы глупо. Она явилась для него источником риска, излюбленнейшим источником силы и энергии. Он насыщался им, блаженствовал в нем, подобно тому как другие блаженствуют в мире в покое. Она не была целью концентрации его усилий, ему не нужно было «анатомировать» ее мозг и извлекать оттуда информацию, поэтому к ней был применен не такой ритуал, как к Доминику Гольдони. Она стала Кширой: Путем. Ритуальное действо над Гольдони должно было умиротворить богов, успокоить внутреннюю энергию. В случае же с девушкой ритуал предусматривал обратный результат: он увеличивал запас своих внутренних сил.