Их взору предстал небольшой сад. Цветущие ломоносы обрамляли каменные стены, розово-голубые цветочки радовали глаз, виноградная лоза ползла вверх. На дереве гинкго, верхушка которого виднелась за дальней оградой, чирикали птички.

Земля была влажной и вязкой, насыщенной терпким ароматом осени; дождь, однако, прекратился. Сквозь облака пробивались разрозненные, пепельно-серого цвета солнечные лучи. Складывалось впечатление, что они находятся в глухом лесу, которого почти не коснулась цивилизация.

Посреди садика, спинкой к ним, стояла старинная металлическая скамейка. Почва под ногами была зеленой, однако Челеста сразу поняла, что идут они не но траве, а по мху. Где-то рядом заклекотала птица, но мгновенно умолкла. Наступила такая тишина, что стали даже слышны ласковые звуки течения rio, где-то невдалеке от ограды и ниже ее уровня.

— Поглядите!

Николас протянул руку, когда они подошли к скамейке. На сиденье лежала венецианская маска, разорванная пополам. Бурые пятна на маске не оставляли никаких сомнений в том, что это запекшаяся кровь.

Челеста вскрикнула и прошептала:

— Это маска Домино, та самая, которую мне велел надеть Оками-сан, когда я отправилась встречать вас.

— Как вы определили, что это именно та самая маска? Масок Домино в Венеции десятки тысяч.

— Моя маска не ширпотреб. Сделана по специальному заказу, — возмутилась Челеста. — Посмотрите вот на эту метку с внутренней стороны.

Николас вгляделся в фирменный знак, на который показала Челеста.

— Николас, что означает эта кровь? Чья она? Оками-сан?

— Мне бы самому хотелось это знать.

Наклонившись, он взял у Челесты фотографию, найденную в кабинете Оками. Челеста тоже склонилась над снимком рядом с Николасом.

— Вы здесь в костюме Домино, и сейчас мы натолкнулись именно на такую же маску, — сказал Николас. — Может быть, именно в Домино и заключается ответ на вопрос, куда похитители увезли Оками-сан?

Он на секунду задумался и спросил:

— Что вы говорили мне об этой маске в ту ночь?

— Дайте вспомнить. Я сказала, что название восходит к латинскому Benedictio Domini, что значит «благословен Господь Бог». Мне кажется, что это своего рода шутка, которую придумали древние венецианцы, чтобы высмеивать похотливую папскую камарилью. В конечном счете все карнавалы обычно заканчиваются поголовным распутством.

— Латинскому... Выходит, Домино — это один из прототипов характера итальянцев.

— Не думаю, — засомневалась Челеста, — впрочем, боюсь что-либо утверждать, поскольку плохо разбираюсь в истории maschere. Но есть человек, который сможет рассказать нам все о венецианских масках, и в частности о моей маске Домино. Это мастер, который ее изготовил.

Его внимание привлекли ее густые темные вьющиеся волосы, воскресившие в памяти спокойную музыку джаза и запах крепкого кофе в одном из давно забытых клубов в Гринвич Виллидж. Когда она повернулась, услышав его шаги на дорожке, выложенной плиткой, он отметил, что очертания ее подбородка и крупный нос свидетельствуют о присущей ей силе воли и упорстве. Она окинула его холодным взглядом, в котором не было враждебности или подозрительности, как он ожидал, а только искреннее любопытство.

— Вам не повезло, — бросила она, когда Лью подошел ближе.

На Маргарите был вязаный пестрый шерстяной жакет, черные лосины и короткие сапожки. Уши украшали сережки из старинных римских монет, на безымянном пальце левой руки сверкало кольцо с крупным бриллиантом.

— Почему же не повезло? — поинтересовался Лью.

— Моего мужа нет дома.

— Он заверил сотрудников моего офиса, которые с ним связались, что будет здесь.