— Забавно. Мне казалось, что в конечном счете все было как раз наоборот.

— Ха! — Она остановилась посмотреть на подстриженную азалию, которая выглядела далеко не блестяще. Ее изящные руки с ловкостью и умело продвигались через переплетенные ветви куста. Лью подумал, что таким образом она делает все, за что берется. — Для человека из ФБР вы, несомненно, знаете немного.

— Может быть, но я горю желанием знать больше.

Маргарита выпрямилась и как-то странно посмотрела на него.

— Этого я не могу сказать о большинстве людей из ФБР. — Они вновь пошли по дорожке. — Я заметила, что все они закомплексованы.

— Вы имеете в виду что-то вроде межведомственной внутренней борьбы?

— Нет, дьявол их побери, — ответила Маргарита, приглаживая пальцами волосы. — У них это все личное. Они видят, как эти нахальные молодчики, за которыми они следят денно и нощно, расхаживают в костюмах стоимостью в три тысячи долларов, ездят в машинах «БМВ», живут, не считаясь с расходами, и это задевает их за живое. И они решают, что им следует сбить спесь с того или иного молодчика. — Ее лицо исказила усмешка. — Вы знаете, это напоминает спортивные соревнования: они кажутся вам скучными, если вы не примете ту или иную сторону и не станете болеть за нее. Сделайте победу избранной стороны вашим личным делом. Вот так и поступают фэбээровцы. Чтобы не скучать, они выбирают себе жертву. И она становится для них первоочередной личной целью. — Она взглянула на Лью. — Вы думаете, я все это выдумываю?

— Нет, я так не думаю.

Они дошли до задней стены дома. В отдалении, за крытым бассейном, Кроукер заметил среди деревьев двух мужчин. Они казались двойниками пары, которая остановила его перед входом в усадьбу: молодчики с крепкими мускулами, по всей вероятности бывшие полицейские, с циничным взглядом и быстрыми рефлексами, подготовленные к выполнению обязанностей охранников. Один из них держал на толстой цепи из нержавеющей стали молодого ротвейлера. Собака натянула поводок, сосредоточив свое внимание на Кроукере, который был так близко к той, защищать которую пес был специально обучен.

Наблюдая за собакой, Кроукер вспоминал досье на семью де Камилло, которое он получил из компьютера в реактивном самолете военно-воздушных сил от Лиллехаммера.

В воздухе ощущался запах, который не был связан с наступившей осенью и которого не мог полностью заглушить горьковатый аромат опавших листьев. Кроукер внезапно произнес:

— Это не та собака, не так ли?

— Простите?

— У вас был ротвейлер по кличке Цезарь, но эта собака... там — другая?

— И что из этого?

— Что случилось с Цезарем?

Маргарита не сказала ни слова, но смотрела на ротвейлера со странным выражением.

— Цезарь умер, — произнесла она. — Я думаю, что он, видимо, съел отравленную полевую мышь.

— Это, должно быть, тяжелая утрата.

Она повернулась к нему, ее щеки внезапно покраснели.

— Убийство моего брата было тяжелой утратой. А это... — Она подняла руку, затем безвольно опустила ее. — Это была только паршивая собака.

Ротвейлер остановился на их пути, мотая головой. Его внимание привлек резкий тон слов Маргариты, злобные желтые глаза были устремлены на Кроукера.

Маргарита перевела взгляд с собаки на Кроукера и вдруг веселым тоном заметила:

— Если вы сделаете сейчас хоть одно движение, вы — мертвец.

— Спасибо за предупреждение.

Она издала какой-то гортанный звук, и ротвейлер отступил. Его бока все еще вздрагивали, и Кроукер не испытывал большого желания посмотреть в полные злобы глаза.