Кроукер отломил еще кусочек хлеба, но, почувствовав, что у него пропал аппетит, не знал, что ему делать с ним. Он смял его своей искусственной рукой в какую-то фигурку.

— Может быть, будет упрощением говорить, что заключенный превращается в соучастника, но это правда. Жертва неумышленно попадает в ловушку, начиная защищаться, когда идет осада на ее психику; все, что не соответствует выдуманной реальности, которую он создал себе в то время, предстает в искаженном виде. В результате он и его мучители становятся союзниками, так как они выдвигают на первый план эту выдуманную реальность.

— Совершенно ясно, что ему очень нужно найти Роберта, — сказала Маргарита. — Роберт вышел на Дома через меня, но каким образом Роберт узнал, что Дом должен позвонить мне, и знал точное время этого звонка?

— Лиллехаммер говорил мне, что он не может доверять своим собственным людям, и он подозревал, что в случае убийства Доминика имела место утечка информации где-то в системе ФБР. — Кроукер зажмурился. — Но после того единственного случая Лиллехаммер никогда не упоминал о предполагаемой утечке информации. — Он открыл глаза. — Что, если он знает Роберта?

Маргарита сразу отрицательно закачала головой. — Если бы он знал Роберта, он, несомненно, отправился бы за ним сам. Он знал бы привычки Роберта, где ему нравится проводить время, с кем он встречается. Лиллехаммеру ничего бы не стоило найти его.

— Но если он не виделся с Робертом длительное время? Скорее всего, с самого Вьетнама.

— Что?

— Ты говорила мне, что у Роберта восточная внешность не японца или китайца, а какая-то смесь рас, красноватая кожа, почти как у полинезийца. Такое описание очень подходит к вьетнамцу. — Кроукер кивнул головой. — Да, — медленно проговорил он. — Это было бы в некотором роде неожиданным поворотом. — Он постучал пальцами по столу. — Кто истязал Лиллехаммера, вьетконговцы? Допустим. Мог Роберт быть одним из них? Если так, то Лиллехаммер, будучи сам хороший солдатом, знал бы, какому риску он подвергнет себя, если сам отправится за Робертом. Если Роберт заметил его хотя бы одним глазом, он зарылся бы так глубоко, что Лиллехаммер никогда не нашел бы его. Но Роберт не знает меня. Бывший полицейский, детектив по расследованию убийств, пользующийся доверием фэбээровцев, — я являюсь прекрасной кандидатурой для этой работы.

Чувствовалось, что Маргарита сдерживает себя изо всех сил.

— Мне не нравится этот человек, Лиллехаммер.

Кроукер чувствовал, как от нее волнами распространяется напряжение.

— И не только сам Лиллехаммер?

— Да. Я имею в виду также то, что я увидела в той его тюремной комнате. — Она передернула плечами. — Ты не показывал мне фотографий Джинни. Так что это было неожиданно.

— Я не считал, что их нужно было тебе показывать.

Она кивнула.

— Я понимаю. Но теперь, когда я увидела их, я знаю, что здесь, в Вашингтоне, есть один человек, которого мы должны видеть. Человек, который может объяснить, почему Роберт нанес Джинни такие раны. — Она посмотрела на Кроукера холодным взглядом. — Лью, смерть Джинни была частью старинного ритуала. Я многого не знаю о нем, но есть человек, который знает. Я думаю, после встречи с этим человеком мы будем так близки к Роберту, что почувствуем его дыхание на своих лицах.

— Если я не приду в течение двадцати четырех часов, — сказал Гаунт Манни вечером, когда он вернулся в ломбард и собирался отправиться в дом Лиллехаммера, — я хочу, чтобы ты отнес этот конверт человеку по имени Дэвис Манч.