-И что же за бесплатный билет я отхватила? –все, что спросила Гельмс, вызывая у меня истерический смех. Боже, и этого человека я считала другом?

-Бесплатный билетик, Лер, в твоем случае –это пока все, что ты имеешь, но не ценишь. А кто-то за то ,что есть у тебя ; семья, друзья, еда, крыша над головой и так далее. Кто-то за это бьется изо всех сил.

-Как будто я виновата, что ты не поступила и твоя мать обо всем узнала, - язвительно высказалась Гельмс, в очередной раз не видя дальше собственного носа. Я тяжело вздохнула, и покачав головой, решила, что пора заканчивать с этим бесполезным разговором в духе расставить все точки над «i».

-А я никого и не виню. Не имею такой привычки. Я просто разочарована, вот и все.

-И что теперь? Развод?- насмешливо поинтересовалась Гельмс с видом, будто плевать она хотела. Это было неприятно, обидно и противно.

-Думаю, мы переросли друг друга, -уклончиво ответила я, не глядя на нее.

-Ну, куда уж нам до вас !- усмехнулась Лера.

-Понимай, как хочешь. Всего хорошего!- устало отозвалась я и направилась в другую сторону, не оглядываясь, пока вслед мне не раздалось заносчивое ;

-Да пошла ты!

Я вздрогнула, замерла на мгновение. Сердце сжалось в комок, меня бросило в жар, а в следующую секунду зазнобило. Втянув побольше воздуха, я продолжила путь. У меня болела душа, подвывала, как собака на покойника. Было так одиноко и пусто. Было страшно. Говорят, что каждый близкий человек –это уникальный мир, непохожий ни на один другой. Так вот очередной мой мир разрушился и придавил своими останками. И не вздохнуть, не убежать, не вырваться. Только терпеливо ждать, когда останки станут былью. Но сейчас мне так плохо от ощущения липкого страха и одиночества, а также мыслей о том, что возможно проблема во мне, раз от меня отворачиваются все, кто мне дорог. Что во мне не так? Что я делаю неправильно? Или мне просто так «свезло» с близкими людьми, которым на меня совершенно наплевать?

У меня нет ответов, да и не хочу я их сейчас искать. Все, чего мне хочется это услышать Олега. Как бы у нас не складывались отношения, но он как был изначально для меня опорой, так и остается. Сейчас я понимаю, что это уже очень –очень много. В это мгновение чувствую, как сильно соскучилась за эту неделю по нему, а ждать еще четыре дня. Гладышев в очередном отъезде.

Набираю его номер, в ответ-«абонент недоступен». Становится как-то совсем не по себе. Кажется, как будто в этом чертовом мире я совсем одна. Впрочем, так и есть.

Кому я могу быть нужна, если даже собственная мать за все это время ни разу не дала о себе знать? Никогда не думала, что настолько она может быть безразличной. Неужели не болит душа о том, как я, с кем, где? Неужели совсем ничего нет? Что она за мать? Но все же я скучаю, безумно скучаю. Я пыталась сделать первый шаг, исписала целых десять страниц вордовского листа, пытаясь рассказать о своих переживаниях, покаяться, но мне так и не хватило духу, чтобы отправить письмо, а также уверенности, что ей нужны мои излияния.

Зазвонивший телефон не позволяет погрязнуть в жалости к себе, и я в который раз убеждаюсь, что существует какая-то Высшая Сила, которая в нужный момент дает нам то, что действительно необходимо.

Я думала, что Гладышев включил телефон, но это оказалась Кристина. После того случая мы созванивались и стали видеться каждую неделю. Общение с Крис было не похоже на общение с Леркой или моими школьными подругами. Поначалу присутствовала неловкость и некий дискомфорт, но все же Кристина была мне очень симпатична, я по-настоящему нуждалась в таком человеке, как она и кажется, это было взаимно. Назвать ее подругой было бы через чур поспешно, но в будущем не исключено. У нас довольно интересно складывались отношения. Не было ни общих знакомых, чтобы перемывать им кости, что зачастую является основной темой для бабских разговоров, да и вообще общего было мало, и тем не менее, мы всегда находили темы для бесед .