В гостинице, где остановился Казанова, в то время проживала пара молодых паломников, возвращавшихся пешком из Галисии, куда они ходили поклониться святому Иакову Компостельскому. Звали паломника Джузеппе Бальзамо, через несколько лет он примет имя Калиостро, под которым прославится на всю Европу как маг, алхимик, магнетист, пророк и основатель Египетской масонской ложи. Паломницу звали Серафиной (по другим источникам Лоренцой) Феличиани, она сначала была любовницей Калиостро, потом стала его женой, а когда он чем-то ей сильно досадил, выдала его властям. Его арестовали за попытку основать масонскую ложу в Риме и посадили в крепость, где он после неудавшейся попытки побега умер (по другой версии — сошел с ума). Впрочем, личность Бальзамо-Калиостро породила столько легенд, что, возможно, кончина его была совсем иной. Сам он, во всяком случае, почитал себя бессмертным. Казанове он приглянулся: взгляд у него был цепкий и умный, лицо некрасивое, но привлекательное. Серафина была необычайно хороша собой, и ежели бы Соблазнитель встретил ее лет пять назад, он наверняка сумел бы отбить ее у спутника. Поговаривали, что Бальзамо использует красоту своей подруги, заставляя ее зарабатывать на дорогу и пропитание.

Не успел Казанова как следует насладиться красотами Прованса и приятными знакомствами, как тяжелый недуг надолго приковал его к постели. Пребывание в барселонской крепости не укрепило его здоровье, здесь же его угораздило провести несколько часов на сквозняке, в открытой коляске, отчего у него началось воспаление легких. Его трясло, он кашлял кровью, впадал в забытье. Почти месяц проболел Казанова, и все это время за ним ухаживала немолодая, незнакомая ему женщина. Однажды, когда ему стало лучше, Авантюрист спросил ее, кто она такая, и она ответила, что ее прислал доктор. Но как только больной начал вставать, женщина исчезла, а Казанова обнаружил, что все его расходы за время болезни оплачены, а за гостиницу заплачено даже вперед. Загадка эта так и не разрешилась. Многие полагают, что таинственная дама была Анриетта.

Из Экса путь Казановы лежал в Марсель.

Там он случайно встретился с синьорой Скицца, направлявшейся с мужем в Ливорно. Она подтвердила его догадки относительно причин его ареста, а также сказала, что, узнав о его освобождении, Нина стала ждать от него весточки и даже была готова — ежели бы, конечно, он предложил — бежать вместе с ним из Барселоны. При этих словах Казанова невольно поежился и еще раз порадовался, что в тот раз прислушался к доброму совету. Что бы он стал делать с распутной красавицей, будучи в два раза старше ее и вовсе не при деньгах?

Сестра Нины поведала ему, что граф Рикла по-прежнему влюблен в Нину, но, кажется, той удалось совершить невозможное: граф близок к разорению. Вероятно, проведав об этом, епископ вновь начал с ним тайную войну, желая выслать Нину не только из Барселоны, но и из Каталонии, что, возможно, ему и удастся. Впрочем, такое чудовище, как ее сестра, наверняка везде найдет себе жертву, к коей присосется пиявкой, подобно тому, как присосалась она к графу Рикле, разоряя его и доводя своими выходками до безумия.

— Я вижу, вы удивлены моим словам, — продолжала синьора Скицца, — но послушайте дальше, и вы сами убедитесь, что я права. Знаете, как она сумела околдовать графа Риклу?

Казанова изобразил на лице живейшее любопытство.

— Сестра моя вышла замуж в Португалии, но через два года бросила мужа и приехала в Барселону. Там она поступила в театр танцовщицей, и ее взяли, хотя танцевала она прескверно. Удавался ей всего один прыжок, который она исполняла столь виртуозно, что юбка ее взлетала вверх до самых ушей, позволяя зрителям видеть ее панталоны. В партере после ее прыжков долго не смолкали крики и аплодисменты. Однако согласно правилам танцовщицы не имели права поднимать ноги так высоко, чтобы становились видны их панталоны. Тех, кто дерзал демонстрировать свое нижнее белье публике, нещадно штрафовали.