14 июля 1789 года пала Бастилия, во Франции свершилась революция. Узнав об этом, Казанова был безмерно потрясен. Причисляя себя к людям просвещенным, он, в отличие от великих просветителей, никогда не намеревался изменить существующее мироустройство. Ему всего лишь хотелось занять место среди благородного сословия и власть предержащих. Высмеивая венецианских аристократов (за что он вторично был изгнан из Республики), он жаждал доказать свое право встать в их ряды, а вовсе не порочность аристократического правления. Если бы все эти Карлетти и Гримани приняли его в свой круг, обошлись бы с ним как с равным, ему бы и в голову не пришло писать против них памфлеты. Французская революция разрушила уютный и понятный мир, где Казанова чувствовал себя как рыба в воде, уничтожила аристократию, за счет предрассудков и тщеславия которой процветали мошенники и авантюристы, подобные Казанове. 21 января 1793 года творцы революции пошли еще дальше: они казнили короля. Выступая против роскоши, разврата и коррупции, уничтожая сословные различия, провозглашая разум и добродетель основой мироустройства, а свободу, равенство и братство — основой отношений между людьми и народами, революционеры беспощадно уничтожали всех, кто был не согласен с их лозунгами и политикой. Вместо всеобщего братства во Франции начался террор, унесший сотни тысяч ни в чем не повинных жизней. Благими намерениями вымощена дорога в ад.

«Франция была родиной для чужестранцев. Родина ли она нынче для самих французов? Прежде деспотизм являлся нам в виде приказов об аресте без суда и следствия. То был деспотизм короля. Теперь же предстает перед нами деспотизм народа, невоздержанного, кровожадного, необузданного; он сбегается в толпы, вешает, рубит головы, убивает всякого, кто, не будучи сам народом, осмелится обнаружить свое мнение», — пишет в «Мемуарах» Казанова. В безвестности сгинул авантюрист Сен-Жермен, сложил голову на гильотине авантюрист барон Тренк, покинул Европу Лоренцо Да Понте. Любезный сердцу Казановы Париж теперь был закрыт для него навеки. Самым страшным ругательством в устах Казановы становится слово «якобинцы», коими именуют себя грозные сторонники революционного вождя Робеспьера, узаконившие в 1793 году кровавую политику террора. Возмущенный Казанова пишет Робеспьеру длинное письмо, пространно доказывая, что тот ошибается, уповая исключительно на людскую добродетель. Кому как не Казанове знать цену этой добродетели! Ведь он, как сказал в одной из своих речей Робеспьер, принадлежит к тому самому племени «ловких мошенников», которые, «возведя эгоизм в систему», «честность почитают не обязательной», а на мир смотрят как на свою вотчину, где каждый волен добиваться успеха любыми способами. Ответа на свое послание Казанова, разумеется, не получил. А может, неуверенный, что письмо дойдет до адресата, он его просто не отправил? Не раз на страницах писем Казановы появляются горькие реплики по поводу революционных событий во Франции. Вольнолюбивый авантюрист Казанова тяжело переживал утрату старой Франции и наступление новой эпохи, рождение новых идеалов и новых людей. Его жизнь осталась в аристократическом галантном веке, разбитом революцией.

А в замке Дукс время остановилось и замерло. Вспоминая о жарком солнце Италии, Казанова, не успевая отогреться за лето, вновь вынужден был кутаться в накидки и одеяла, спасаясь от весенне-осенней сырости и снега. Чтобы как-то скрасить постылое одиночество Казановы, Сесиль Роггендорф, последняя платоническая любовь Соблазнителя, подарила ему маленькую собачку.