Выстрелы он услышал, когда «Победа» приблизилась к «Москвичу» метров на тридцать. Одна из пуль чиркнула по правому крылу, другая попала в номерной знак. А потом – хлопок. Пуля продырявила правое колесо. Машину развернуло и понесло прямо на толстую старую сосну, которая помнила еще времена государственного преступника Емельки Пугачева, шастающего где-то поблизости со своей шайкой на подступах к городу.

Филоненко, наверное, смог бы удержать руль и избежать столкновения с деревом. Но почему-то не сделал этого, и автомобиль на всей скорости ударился в сосну. Последнее, что видел Гена Филоненко, был улыбающийся отец. Он стоял на крутом берегу реки и махал ему рукой. Гена поднял руку и тоже хотел помахать, но рука не слушалась. Он захотел крикнуть, но и этого не получилось. А потом наступила темнота…

К мужчине с разбитой головой, сердце которого выстукивало последние удары, подошел человек в офицерском галифе, начищенных хромовых сапогах и кожаном пиджаке поверх вязаной безрукавки.

– Готов, – ни к кому не обращаясь, сказал он.

Но Гена Филоненко этого уже не слышал…