Ермишкин поинтересовался, почему они, располагая подобной информацией, не задержали преступника, а позволили ему в составе группы неизвестных следствию лиц совершить столь дерзкое преступление? Немного подумав, председатель КГБ сослался на то, что они вели его разработку и хотели выявить все его связи.

«Так у кого же она, моя явка?! — метался в мыслях Ермишкин, — может, у КГБ? А сейчас они просто играют со мной в кошки-мышки. С другой стороны, если бы они полностью владели ситуацией, то непременно знали бы и о разбойном нападении на мою квартиру».

Ермишкину позвонил первый секретарь Обкома партии, и он, извинившись перед председателем КГБ, взял со стола папку с документами и вышел из кабинета.

Вечером после работы Ермишкин вновь заехал в ресторан «Заря». Жизнь вошла в старое русло: работа, ресторан, любовные развлечения, дом.

Единственным человеком, для которого у него не было времени, по-прежнему была жена. Пропасть между ними становилась все глубже. Впрочем, и желания налаживать отношения ни одна из сторон совершенно не испытывала.

Сегодня Ермишкин решил поговорить с женой на чистоту. К этому его располагал вполне приятный вечер, проведенный с Татьяной.

Придя в подпитии, он переоделся и, уже обычно отказавшись от ужина, начал непростой разговор:

— Света, я встретил женщину, с которой мне хорошо, значительно лучше, чем с тобой. Я люблю ее. Я благодарен тебе за многое, в том числе и за то, что ты помогла мне выбиться в люди.

Сейчас ситуация изменилась, и он полюбил другую женщину, с которой хотел бы связать судьбу.

— Представь себе, сейчас я говорю с тобой и боюсь. Боюсь одного, что ты будешь как-то бороться за семью и постараешься использовать мое теперешнее положение. Ты знаешь, что в обкоме очень трепетно относятся к семье, и если ты начнешь писать туда, то просто сломаешь мне служебную карьеру. Но запомни, что бы ты ни делала, я все равно люблю ее.

Светлана стояла у стола и не знала, что ответить. Услышанное было столь неожиданным, что она, хоть и думала об этом постоянно, сейчас растерялась.

Она уже давно считала, что этот человек не способен на подобный шаг, и вдруг…

Сергей Иванович все говорил и говорил, не давая возможности возразить. Она пришла в себя, когда он стал рассуждать о том, что готов приобрести ей кооперативную квартиру в центре при условии, что она не будет поднимать скандала.

Когда муж выговорился, ей показалось, что он как-то уменьшился в размерах, съежился, его плечи опустились, и огонь, еще минуту назад пылавший в глазах, потух.

Светлана долго ждала этого разговора, и если бы не инициатива Ермишкина, то она сама рано или поздно подняла бы этот вопрос. Тот вариант, который предложил он, вполне устраивал ее. Дальше жить с нелюбимым становилось тяжелее каторги.

Выждав паузу, Светлана ответила:

— Я тебя, Сережа, хорошо понимаю. Жить с нелюбимым невозможно. Видеть его каждый день, ежедневно испытывать антипатию, разговаривать, действительно очень трудно. Я не против того, чтобы разойтись, держать тебя не буду. Единственное, что хочу, — приведи ее сюда только после того, как я уеду. Чем быстрее ты сделаешь мне квартиру, тем лучше. А пока ты будешь спать на диване, а я на кровати.

Свои вещи будешь стирать сам, я к ним больше не прикоснусь. И пока я живу здесь, ты будешь меня содержать, будешь давать мне столько денег, сколько и раньше. На другие условия я не согласна.

Ермишкин слушал не перебивая. Он был несказанно рад, что все так хорошо произошло, без всяких слез и битья посуды. И пообещал, что квартиру приобретет буквально на днях.

Утром к Светлане приехал Максим. Он был очень обеспокоен. Беда была близка как никогда.

Выходя из дома, он видел незнакомого мужчину, который пристально рассматривал его.